Поцелуй получился неторопливым, тягучим и теплым, как нагретый солнцем воздух Саванны. В нем не было спешки — лишь глубокое, собственническое чувство и ленивая нежность, которую он так редко кому-то позволял видеть. От него пахло травой, сухим деревом и едва уловимым, пряным ароматом специй.
Когда Леона нехотя отстранился, его дыхание оставалось ровным, а на губах играла едва заметная довольная ухмылка. Он снова закрыл глаза, утягивая тебя за собой на мягкую траву и собственнически прижимая к своему боку, словно большую теплую подушку.
— Вот теперь можно и поспать,