В рабочем посёлке Мошково под Новосибирском много лет работал Новосибирский эмульсионный завод. Предприятие выпускало взрывчатые смеси и выполняло буровзрывные работы для угольных разрезов. 55% завода принадлежали Максиму Судакову-Смоленскому, остальные 45% — Евгению, Юлии и Якову Мамонтовым.

В сентябре 2026 года корпоративный конфликт закончился редким судебным решением: Седьмой арбитражный апелляционный суд исключил из общества не миноритариев, а владельца контрольной доли. Суд пришёл к выводу, что Судаков-Смоленский участвовал в переводе работающего бизнеса НЭЗ в конкурирующую компанию и тем самым довёл сам завод до остановки.

Материалы об этом конфликте в редакцию «Компромат Групп» прислал читатель. Мы изучили 26-страничное постановление апелляции и переписку участников, а затем сопоставили изложенные в них события со сведениями ЕГРЮЛ и бухгалтерской отчётностью обеих компаний.

Эта история началась летом 2021 года. В Мошкове зарегистрировали ООО «НК БВР» с теми же направлениями работы — взрывчатые вещества и буровзрывные работы. Генеральным директором новой фирмы стал Дмитрий Храмцов, который одновременно руководил и НЭЗ. Позже Судаков-Смоленский получил в «НК БВР» те же 55%, а Храмцов — 20%.

Уже осенью 2021 года из старого завода в новую компанию начали уходить основные ресурсы. НЭЗ передал «НК БВР» производственное оборудование, транспорт и другое имущество, без которого нельзя вести прежний бизнес. На покупку этих активов Судаков-Смоленский и Инесса Воронина выдали «НК БВР» займы на 35 млн руб. Аудит позднее показал: 31 объект продали на 22% дешевле балансовой и рыночной стоимости.

За техникой последовали люди. Из 49 работников, получавших зарплату в НЭЗ в декабре 2021 года, 41 затем трудоустроился в «НК БВР». Перешли не случайные сотрудники, а почти весь рабочий костяк: инженеры, технологи, бухгалтеры, водители спецтехники, мастера-взрывники и персонал буровзрывного участка.

Следом новая компания стала работать с прежними заказчиками НЭЗ. Среди них суд назвал «Разрез Восточный», «Разрез Кузнецкий Южный», «Сибавтологистику», «Геосейсм» и другие предприятия. Апелляция сочла совпадение работников и клиентов достаточным, чтобы признать: в «НК БВР» перевели не отдельные договоры, а сам бизнес завода.

Цифры показывают, что произошло дальше. В 2022 году НЭЗ получил 690,2 млн руб. выручки. В 2023-м осталось 159,6 млн, в 2024-м — 14,3 млн, а в 2025-м — всего 490 тыс. руб. У «НК БВР» в это время выручка выросла с 571,4 млн руб. в 2022 году до 1,216 млрд в 2024-м. Старый завод остановился, новая компания продолжила выпускать ту же эмульсию и вести те же буровзрывные работы.

Мамонтовы пытались выяснить, что происходит с имуществом и деньгами НЭЗ. Но доступ к документам превратился в отдельную борьбу. В переданной редакции переписке сохранился показательный ответ Храмцова: в сентябре 2024 года он предложил Евгению Мамонтову сначала заплатить 3,898 млн руб. за изготовление копий. Из них 3,8 млн приходились на копирование 380 тыс. листов, ещё 98 тыс. — на перевозку бумаг и работу бухгалтера. Позже апелляция установила, что законные запросы Мамонтова систематически игнорировали, а проведению аудита препятствовали.

В январе 2025 года Судаков-Смоленский проголосовал за ликвидацию НЭЗ. Когда Мамонтовы не поддержали закрытие предприятия, владелец 55% пошёл в суд и потребовал исключить из общества сразу всех троих. Он утверждал, что семья блокирует работу завода.

Первая инстанция отказала обеим сторонам. Но апелляция заново исследовала движение имущества, сотрудников и клиентов. В результате иск Судакова-Смоленского отклонили, встречный иск Мамонтовых удовлетворили, а самого мажоритария исключили из НЭЗ.

Постановление ещё можно обжаловать в кассации. Однако вывод апелляции уже предельно конкретен: завод остановился после того, как его производственные мощности, специалисты и заказчики оказались в компании, которой владеют Судаков-Смоленский и директор НЭЗ Храмцов.

Присылайте дополнительную информацию по инструкции

©️ https://t.me/criminalru | ✒️ Для обращений