Двадцать лет назад такой хуйни не было. Я не знал, что такое «травма», что такое абьюз и депрессия. Хотя был почти 2007 год, и депрессия входила в моду вместе с розово-чёрным пантоном под трек Оригами «Без лишних слов». Короче, психотерапевтичный дискурс принёс с собой, будем честны, и улучшение коммуникации, и большее понимание себя. Но, как любая хорошая вещь, например кока-кола, он бывает пользой и вредом одновременно. Разберём вред.

Первое. Коучинг и позитивная психология — инструменты власти, потому что они переводят любую проблему на язык внутренней недоработки. Уволили, платят мало, аренда сжирает половину дохода, а вам говорят про «выгорание», «ресурс» и «проработку». Язык заранее назначает виновного, то есть тебя: мало работаешь, хуёво стараешься, неправильный настрой и не те картинки повесил на карту желаний.

Второе. Расползание понятий: клинические термины лепят на бытовые ситуации. Травмой называют неприятный разговор, газлайтингом — несогласие, токсичностью — лёгкое замечание. Человек, переживший встречу своего дома с беспилотником, и человек, которому нахамили в очереди, получают один термин. И не забыть бы наилюбимейшее слово большинства — обесценивание. Мол, нельзя обесценивать себя, ситуацию, травму. Подставьте подходящее.

Треть. Терапевтический язык формует переживание до того, как оно случилось. Партнёры обсуждают отношения на языке потребностей и ебучих личных границ, будто это таски в Джире. Сама интимность становится холодной: осталось только апрувить каждый секс цифровой подписью, чтобы потом точно не было двусмысленности согласны все были или нет.

Только вот тут какое дело: боль, у которой ещё нет ярлыка, заставляет думать. А если ярлык есть, то идёшь в аптеку. И не факт, что таблетка лечит именно то, что нужно.

И четвёртое. «Мне сейчас не хватает ресурса на этот разговор», «ты нарушаешь мои границы», «я не обязан контейнировать твои эмоции» — вроде забота о себе, правда? На деле это способ закрыть любую претензию, не отвечая на её содержание. Претензия может быть справедливой, но справедливость на языке неолиберализма невыразима: есть только комфорт и дискомфорт.

Такой язык производит уязвимого субъекта, который описывает себя в терминах травм и триггеров и начинает им соответствовать.

Вот такая вот хуйня, собачка.