Есть три вещи, в которых разбираются абсолютно все: политика, дизайн и футбол. Туда же медицину и воспитание детей. Вчера был свидетелем этого мема в реальности.

Мы сидели в Севкабеле и продолжали дискутировать про психополитику. Было тепло, тучи прятали солнце, вода в заливе колыхалась за спинами. Народу было много — всё же вечер воскресенья. И стоило лектору сказать что-то за большевиков, как проходящий мимо мужик замедлил шаг. Прислушался. Подошёл к нашей тусовке и встал слушать. Нас было человек пятнадцать, и мы говорили о том, куда движется нынешний дискурс.

Мужик начал спорить с тезисом, что мир сильно расщепился и теперь никто не может вобрать его в себя целиком. Мол, раньше обычный крестьянин тоже не понимал, как ковать железо или лечить подагру.

Спор зашёл и за большевиков, но я не особо вслушивался: мне было интереснее вернуть разговор к психополитике. Мы мягко вырулили обратно, и мужик сам собой рассосался.

Но к лекции. Психополитика — термин который ввёл корейский философ Бён-Чхоль Хан. В неолиберализме власть больше не принуждает нас. Вместо этого нам внушили, что мы сами хотим стать лучшей версией себя, добиться успеха, реализоваться и так далее. Отсюда новый язык, которым мы описываем мир и себя (сюда можно подтянуть гипотезу Сепира — Уорфа, но не буду).

Теперь все разбираются и в психологии: у меня депрессия, ОКР, СДВГ, тот вон нарцисс, а у неё избегающий тип привязанности. Термины, которые раньше жили в кабинетах специалистов, пошли в народ. И нам кажется, что мы понимаем, что за ними стоит, и будто бы это и есть описание реальности.

Но реальность нам недоступна: мы всегда имеем дело только с моделью от наших органов чувств. Всё, что нам кажется, не факт, что таким и является и вообще существует. Да и сама личность конструкт: копни глубже, и никаких нас нет. Но мы обрели новый язык и решили, что стали умнее родителей, предков и людей сильно до модерна. А на деле как жили в иллюзиях, так и живём. Просто набрали свежих концептов, скорее химер, и стали думать, что что-то поняли.

Мы вчера даже спорили: а есть ли вообще общепринятые и всем понятные вещи? Одна девушка предложила всеобщее благо: это когда человеку всегда хорошо.

Окей, базовый пример: горячая вода — благо? Отчасти. Но что такое горячая вода? Сколько градусов? В какой сезон? Где я живу, чтобы её ценить? Иметь горячую воду на Бали и иметь её зимой в Питере — разные блага. Это, кстати, пример сократического диалога. Вот и выходит: общего блага нет, каждое понятие, читай концепт, мы понимаем по-своему.

И тут возникает вопрос: если мир недоступен, всё модель, а власть контролирует нас через сознание, точнее, мы сами этим занимаемся, тогда что делать?

Практических инструкций уровня «удалите инстаграм» нет: любой рецепт самооптимизации встраивается в ту же машину неолиберализма. Хорошо, эффективно, плохо, хуёво — всё это категории внутри капиталистического дискурса. Короче, рыба не может понять, что такое вода, потому что живёт в ней. Техник нет, есть другие формы жизни. Об этом потом. И так распизделся.