Все восемь месяцев зимы я не чувствовал никакие запахи. Воздух в городе буквально казался бесцветным. Странно чувство: будто отказали некоторые органы восприятия и работают только слуховые и зрительные центры. От этого мир ощущался фрагментарно.

Видимо, я так привык жить в Бангкоке или на Бали, где всюду запах раскалённого бетона и стекла, его сменяют цветущие франжипани и бархатцы, жасминовые гирлянды на зеркалах такси, тлеющие палочки благовоний у домиков духов. Перезрелые фрукты и пар из макашниц, где подгорают шпажки с курицей и креветками, чесноком и лемонграссом.

На этом фоне питерский воздух кажется инородной и стерильный атмосферой.

А сейчас пришло лето, и запахи будто разблокировали. Скошенная трава, горький сок одуванчиков на пальцах, тополиный пух липнет к губам. Зацвели липы, пахнет нагретой пылью асфальта, а после дождя — мокрым гранитом и землёй. Ещё летом всегда пахнет солнцем.

Комната, которую я снимаю на Большом проспекте, окнами выходит в двор, а там, между парадной с колоннами и чьим-то пристёгнутым велосипедом, растёт исполинская сирень. Грозди лиловые и чисто белые, будто код #FFFFFF. И каждый день утренний ветер раздувает тюль у окна, и всё пространство заполняется сладким запахом цветов.

И теперь чувство, что реальность прогрузилась полностью, со всеми возможными опциями.