Установка «профессия определяет человека» не просто мешает нормально себя чувствовать без работы. Она вынуждает принимать хуёвые решения: соглашаться на «хоть что-то», не торговаться, не отстаивать своё. Синица в руках — потому что страшно рискнуть.

Признать провал в работе — автоматически значит убить самооценку везде. Хотя судить себя по одной сфере жизни — это структурная ошибка мышления. Мы не только «работник компании Х».

Ты — это не твоя работа. Ты — не количество денег в банке. Не твоя машина. Не содержимое твоего бумажника. Ты — не твои шмотки.

Это и есть внешний локус идентичности: ощущение себя полностью отдано внешним маркерам — должность, грейд, подписчики, красный Порше. Когда всё сосредоточено в одной точке — любой удар по ней ощущается как уничтожение.

Прокачал доспехи только от меча. А в грудь всадили копьё.

Корпорации этим живут — смотрят на людей как на ресурс. Лишают субъектности. Бурдьё назвал бы это гиперинвестицией в одно поле.

Эту установку меняет наличие других источников идентичности которые не зависят от работы.

Сартр и Камю зашли бы с другой стороны: никакой объективной значимости не существует. Мы создаём её через выбор и действие. Не должность — а то что делаешь когда никто не смотрит.

Но самая имба — автономная значимость. Когда ценность действия не зависит от того увидят или нет. Пишешь, снимаешь, [подставьте своё] — потому что иначе нельзя. Потому что это твоё дело.

Большинство людей этого не знают. Я сам узнал только когда карьера сказала: пошёл нахуй.