Айфон сегодня подсунул воспоминание. В этот день ровно два года назад я плавал в бассейне где-то в Убуде и смотрел на обрыв — внизу шумела река. И сейчас это кажется чем-то далёким и ненастоящим.

Будто бы и не было того времени, когда мы с друзьями каждое утро выбирали, где будем завтракать:

— Поехали сегодня в Baked или Rice & Shine?
— Давай в Copenhagen.
— Который на Бераве?
— Ага, в него.
— Погнали. Только я сперва на заправку заеду.
— А чо, у тебя не хватит?
— Да вроде хватит.

Кто на мотоциклах, кто на N-Max’ах ехали пить лонг-блэк, есть sunny side eggs, chicken sausage и какую-нибудь гранолу. И carrot cake на десерт. Кокосы на Бали, кстати, невкусные — водянистые и несладкие. Потом, правда, все устали от бесконечных «завтраков» и почти всегда ели дома. А теперь всё как-то переменилось ещё сильнее.

Из приятной рутины остались только походы в зал, на сайклинг, да субботние поездки в кафе, чтобы наконец-то дописать роман.

Нет, дело не в рутине. И не в городе. Меня не покидает чувство, что изменилось что-то фундаментальное. Но я же не мог измениться так сильно за два года? Слишком мало времени прошло.

Даже выписав это чувство не особо помогает. А раньше помогало. Вывалишь переживания в тг-канал — и посвободнее, не так душит.

Сартр описывал это чувство как «тошноту»: абсурдность, бессмысленность, избыточность существования, когда обычные предметы и сама реальность теряют смысл. Вот и у меня что-то схожее, только ощущается это скорее как — теснота.

Будто бы запер себя в шкафу: вокруг темно, не вздохнуть, пахнет пылью и паутиной. Но дверцы заперты изнутри. Или снаружи? Непонятно.

Кризис среднего возраста, кризис смыслов, дрянная погода, нестабильность, неустроенность. Блять, иной раз хочется перестать чувствовать вообще всё. Потому что гиперчувствительность порой мешает, даже если реальность ощущается глубже.

— Написал бы мне, — говорил мне как-то друг Денис. — Я бы тебе отправил хороших транков.

Но я не написал. Блять, вот был бы реталин. Ещё один пункт зачем ехать на Бали.

Вот и получается, что два года назад этой тесноты не было. Был простор и какое-то ощущение свободы. Но в то время уже не вернуться. А если бы и можно было подкрутить таймер, то возвращаться стоило бы, когда биткоин стоил $1.

Что же этим хотел сказать автор? Автор хотел объять необъятное и покопаться в чуланах собственного бессознательного, чтобы хотя бы там отыскать карту или фонарик. А то иной раз впереди становится совсем непроглядно.