Нас всех наёбывали с детства. Кормили приторной ложью. Обман продлился и на годы университета. Нужное поведение подкрепляли не хуже, чем в экспериментах Павлова и Скиннера.

Всё это время нас приучали, нас — дрессировали. Год за годом.

Прививали привычку, закрепляли поведение, как над подопытным,
который даже не понимает, куда попал.

— Всё… нереально? — нам нужно было вопрошать, как Нео.
— Что есть реальность? — ответил бы Морфеус. — И как определить её? Весь набор ощущений: зрительных, осязательных, обонятельных — это сигналы рецепторов, электрические импульсы, воспринятые мозгом.

Мы могли догадаться.
Но в силу детской наивности, той беззаботной неги, той иллюзии…

Обман усыплял. Притуплял критическое мышление. Беззаботность! Беспечность! Мгновения счастья! Всё это прятало, скрывало, не давало разглядеть, увидеть — правду.

Мы не знали, где окажемся.
Во что это всё выльется.

— …как и все, ты с рождения в цепях. С рождения в тюрьме, которой не почуешь и не коснешься. В темнице для разума, — повторяет Морфеус из раза в раз.

Но всё таки пришлось проснуться.
И правда стала очевидной:
Июнь, июль, август — больше не каникулы.

Но нам дали поблажку, жалкую подачку.

«Оплачиваемый отпуск!» — восклицают они.

Две недели раз в полгода.
Четырнадцать дней.
Триста тридцать шесть часов — из которых половина уйдёт на сон. Другая — на осознание свершившегося обмана.