Чуть не сбила машина на пешеходном — остановилась в десяти сантиметрах от меня. На бульваре в меня врезались двое — будто бы не заметили. В магазине, когда я вошёл, кассир даже не посмотрел. Кажется, если бы я вышел, не заплатив у кассы самообслуживания, никто бы и не заметил.

Даже датчик движения в коридоре с моей дверью и соседской, перестал реагировать, когда вхожу. Пришлось подсвечивать телефоном замочную скважину. Хотя он реагировал даже на тявкающую соседскую собаку.

С каждым днём замечаю, как люди всё меньше обращают на меня внимание. Их взгляды скользят мимо, не задерживаются.

Но в этом, странным образом, есть что-то освобождающее. Если тебя никто не видит и не принимает — можно не заботиться: ни о впечатлении, ни о внешнем, ни о внутреннем. Я называю это — пошло, конечно — призрачная свобода. Город выдал мне это как бонус, как суперспособность.

можно писать такие тексты потому что тупо хочется и похуй кто что скажет

Есть и минусы. Когда не с кем разделить эмоции, чувства — они будто бы проходят насквозь. Такие Ультрапастеризованные ощущения. С отрицательностью плотностью чувственного диапазона. Мир — как стеклянный снежный шар: всё происходит само, а меня внутри — нет. Лишь наблюдение.

Но именно это, кажется, приближает к творчеству. Оно ведь всегда рождается из надрыва. Из странности. От тех, кто «не от мира сего». От пассионарных.

И я уже начинаю с этим свыкаться. Это неприятно, пиздец неприятно.

Но! Упаси меня боги — писать тексты из собственной травмы, как сейчас модно в бабской прозе. Эти бесконечные книги о «маленькой себе» — кому они нахуй нужны? Люди правда думают, что их «уникальные» переживания — это повод для романа?

Теперь вот не знаю — заводить ли собаку? А вдруг она тоже не будет меня замечать, а я буду думать, что не слушается.

Это всё, конечно, испытание. Особенно для такого чувака, как я — социального, включённого, ориентированного на другого. Но выход есть. Жизнь-то прекращать нельзя — сам Лимонов говорил. А с ним у меня нет ни морального, ни интеллектуального права спорить.

Я помню, как на випассане — десятидневной — чуть не вскрылся на седьмой день от отсутствия внешних раздражителей и общения. Но потом стало легче. Воздух был прозрачный, дожди прекратились, а чувства возникли — тихие, радостные. Я был с собой.

Так что выход всегда есть.
Нужно просто отключить интернет.