Его пир

Он жрал нас, словно семечки;
Будто жвачка, болтались во рту,
Волокнами мяса застревали в зубах,
Мы — грязный налёт его поутру.

Выбор большой — одно ассорти,
Шведский стол накрыли ему.
Каких хочешь бери:
По возрасту, росту и по уму.

Забавно мы бегали во поле.
Он прыгал, хлопал, улыбался,
Слегка печально красовался,
Но одобрительно смеялся.

Ему мы были на завтрак, ужин,
На полдник и на обед.
И все красиво украшались
Печалью, горсточкой из бед.

Но пищей были суховаты,
Местами даже горьковаты.
Ещё там кто-то в панцире лежит,
А кто-то в банке дребезжит.

Кидая специи из страха
И сыпя соль на рану мрака,
Перец горечи бросал,
Маслом слёз нас заправлял.

Все эти прелести запил вином,
Смакуя каждый наш микрон.
Ему хотелось поумнее,
Но те проказно улетели.

Оттого всё и забавно,
Что жаримся в котле отрадно.
Мангалы сварены давно,
Чтоб "птицей" нас не унесло.

Сидел над пиром душ, и вот
Он взирал круговорот:
Пельмени, будто бы в воде, —
Мы дряхло плавали во мгле.

Ему хотелось ещё больше —
Он был голоден и толще.
Накат наш был вполне хорош –
Они бежали, бросаясь в дрожь.

Наруша здесь лесной покой,
Мы расплатились головой.
Но Бог Войны, утеша пузо,
Радостно ушёл наружу.

Остались мы наедине:
Нас мало, мы в броне.
Ковырять нас было ему лень,
Оттого, и на душе теплей.

Но знали мы одно всегда,
Что завтра будет как вчера:
Мы пиршеством набьёмся в брюхо,
Да и земля нам будет пухом.



Рисунок: https://t.me/desastresguerra