При первом приближении, может показаться, что психотерапия подчеркнуто обособлена от проблемы добра и зла. Идеальный психотерапевт безоценочен, а значит воздержен от любых этических суждений. Сделаю дерзкое допущение, что такой взгляд является поверхностным, и постараюсь раскрыть утверждение, что в психотерапии имплицитно присутствуют представления о благе, которые культура берет себе на вооружение.
Для начала моего небольшого размышления приведу две цитаты, которые мне показались созвучны по своей сути, и отражают некоторое положение дел по вопросам морали в современных психотерапевтических теориях.
Знаешь ли ты, что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть лишь только голодные. «Накорми, тогда и спрашивай с них добродетели!» - вот что напишут на знамени, которое воздвигнут и которым разрушится храм твой.
- Ф.М. Достоевский «Братья Карамазовы»
Фундаментальные потребности, фундаментальные человеческие эмоции и фундаментальные человеческие качества либо нейтральны, вненравственны (как предшествующие любым системам нравственных ценностей), либо их уверенно можно отнести к категории добра. Жажда разрушения, садизм, жестокость, злоба и т.д.- все это представляется не врожденными качествами, а, скорее, жестокой реакцией на неудовлетворенность наших врожденных потребностей, эмоций и качеств. Злость «сама по себе» не является злом, как не являются им страх, лень и даже невежество.
- А. Маслоу «Психология Бытия»
Из сказанного выше можно предположить, что в данной модели добром считается то, что удовлетворяет потребности и способствует процветанию человека, а злом, что их (потребности) фрустрирует. Не существует моральных или аморальных поступков самих по себе (независимых от случайных факторов). Поступок - это результат обстоятельств, в которых человек оказался. Поэтому, одной из задач психотерапии будет выступать научение человека создавать условия для максимизации его благополучия, т.к. эти условия будут на прямую влиять на его характер и выборы.
Стоит отметить ограничения этой модели, состоящие в том, что контроль среды не может быть тотальным. Человек полагается на «удачу», даже если минимизирует риски. Это напоминает заочный спор Аристотеля со стоиками. Аристотель предполагал, что для реализации добродетельной жизни необходимы некоторые внешние по отношению к человеку условия (социальная среда, материальный достаток, доступ к образованию и т.д.). Поэтому, в его время добродетельным могла считаться только аристократическая прослойка населения (и то, только лучшие из них). Стоики же, в свою очередь, настаивали на формировании тех добродетелей характера, которые неподвластны внешним факторам и являются устойчивыми по отношению к любым обстоятельствам (року, судьбе).
Нельзя не признать, что в антропологической модели, где мы делаем ставку на потребности человека и их удовлетворение, мы снижаем уровень требовательности к себе и другим: «кормим голодных и только после этого спрашиваем с них добродетели». Однако, здесь кроется опасность в виде вменения ответственности за нашу реализацию обстоятельствам и желаниям более низкого порядка. Приведу пример. «Психологичным» будет считать, что если я не получил достаточно любви, я не могу проявлять в полноте любовь вопреки своей недолюбленности.
Обобщая сказанное, в этом размышлении мы сталкиваемся с проблемой дихотомии контроля (и рядом близкой к этой проблеме вопрошаний):
- Человеком управляют потребности или человек управляет ими, и в какой степени?
- Как люди выбирают модели интерпретаций для собственных поступков?
- Есть ли пространство для героизма (преодоления собственной природы во имя блага) в современных психотерапевтических теориях?