Завтра на чтениях мы разбираем «Дон(а) Кихота». И сразу — вопрос, который ставит в тупик уже четвёртое столетие: кем же он был? Сможете ли вы удержаться в его противоречивости, не поспешив выдать ему диагноз или, наоборот, не вознося поспешную хвалу?

Если всё же захочется вынести свой вердикт, среди русских писателей вы найдёте поддержку — в одной из двух полярных команд. С одной стороны — Достоевский, с другой — Набоков. Их столкновение взглядов на Дон Кихота — не просто литературный спор, а настоящая вневременная дуэль.

Взгляд первый: Достоевский — рыцарь как светлая мечта человечества

Фёдор Михайлович, человек, который сам прошёл через расстрельную инсценировку, каторгу и эпилепсию, в Дон Кихоте увидел то, что редко кому удавалось разглядеть: святого. Он назвал его «положительно прекрасным человеком». Для Достоевского Кихот — не шут, не умалишённый и не трагикомический неудачник. Нет. Это человек, который верит в добро с такой силой, что эта вера перестаёт зависеть от реальности.

Именно по тем же принципам существует князь Мышкин из «Идиота». Тот тоже всем верит, всех жалеет, всех хочет спасти — и в финале сходит с ума окончательно, раздавленный чужой жестокостью. Достоевский словно говорит нам: мир не готов к абсолютному добру. Оно либо погибает, либо объявляется безумием.

Взгляд второй: Набоков — рыцарь как жертва литературного садизма

Владимир Набоков — стилист, эстет, холодный наблюдатель, который писал свои лекции о «Дон Кихоте» в эмиграции. И он буквально кипит от негодования. Для Набокова этот роман — не гимн человеколюбию, а «одна из самых жестоких и грубых книг, когда-либо написанных».

Почему? Набоков сел и подсчитал: сколько раз Кихота бьют, сколько раз над ним издеваются, сколько раз его обманывают, плюют на него, раздевают догола, наряжают в дурацкий колпак. Получился длинный список унижений. И самое страшное для Набокова — всё это подаётся под соусом смеха. Читателю предлагают хохотать над падениями, побоями и унижением полубезумного старика.

По мнению Набокова, Сервантес — не гуманист, а жестокий режиссёр, который что-то вроде садистского удовольствия получает от того, что его персонаж страдает снова и снова. А читатель — соучастник этого глумления. Никакой «положительной прекрасности» нет — есть только человеческое ничтожество, выставленное на посмешище.

Где же правда?

Правды, как это часто бывает в литературе, нет одной. Достоевский читает «Дон Кихота» как христианин и утопист — он ищет в тексте спасение. Набоков читает как аристократ духа и эстет — он требует от искусства красоты, гармонии, изящества, а не глумления над слабыми.

А с кем вы согласны больше? Приходите обсуждать с нами завтра в 19.30!

Для участия прочтение начала произведения желательно, но не обязательно.

💌Для записи на чтения пишите Александре