Роман Николаич, ныне покойный, царствие ему небесное, ружья очень любил. Помню, заходит он ко мне за ружьём моим в совсем новом пиджаке. Ну я его, значит, спрашиваю, где пиджак то взял, ну он помялся немного, так, мол, и так, говорит, на углу, значит, в магазинчике взял, у Софочки, у старого-то пиджака рукав совсем разошелся. А я сижу, чувствую, ладошки то потеют: Софочка то на углу - жена моя. Вчера, значится, поженились с ней. Ну я Николаича и спрашиваю, пинджак то за сколько урвал? А он сидит, хихикает да папироской дымит. Сидит, значит, и с тумбочки прикроватной лак ковыряет. А я смотрю, а руки то сами в кулаки сжимаются. Я эту тумбочку лет десять тому назад потом и кровью заработал. Ну я Ромку то по затылку кулачком похлопал, а тот сжался весь, говорит, забесплатно, мол, пиджачок забрал. Интересно мне стало, Я его за шиворот взял да так и потащил на угол, в магазинчик то. По улице идём, а погода как назло, отличная, смеётся будто, и Солнце прям на меня пялится и руками так показывает, дурак ты, мол, Игорёк. Ну вот так до магазина то и дошли, смотрю, а там Софочка за прилавком сидит да посмеивается, да Ромке подмигивает. Вот тут то я и понял, кто на самом деле пиджаки любит, а кто ружья.