Воздух в комнате был неподвижен и холоден, словно в склепе. Он пах сыростью, застарелым бетоном и чем-то ещё — резким, сладковатым ароматом дорогого табака. Единственным источником света была голая лампочка под низким потолком, висевшая прямо над головой Кори. Её безжалостное сияние выжигало тени с его лица, выставляя напоказ каждую морщину усталости и лихорадочный блеск в глазах. Всё, что находилось за пределами этого круга света, поглощала густая, бархатная тьма.

Из этой чернильной пустоты донёсся голос — спокойный, с издёвкой, с лёгкой хрипотцой, от которого у Кори по спине пробежал холодок.

— Вот и ты.

В темноте вспыхнул крошечный огонёк. Щелчок зажигалки. Шулер неторопливо затянулся, и кончик его сигары вспыхнул зловещим красным глазом, на мгновение осветив костяшки его пальцев, покрытые сетью старых шрамов. Он медленно выдохнул дым, сизое облако на секунду зависло в луче света, прежде чем раствориться во тьме.

Кори сжался, будто бы по спине пробежал холодок. Он сжал пальцами край холодного металлического стола так, что побелели костяшки.

— Шулер? Не просто так ты меня сюда позвал, — голос Кори прозвучал глухо, но в нём звенела натянутая до предела струна напряжения.

Шулер тихо, почти беззвучно рассмеялся. Это был не весёлый смех, а сухой, царапающий звук, похожий на скрежет гвоздя по стеклу.

— О да, Кори. Не просто так. Ты понимаешь, что ты делаешь с собой? — он подался вперёд. Свет упал на его руки, и Кори увидел переплетение белых рубцов и свежих розовых шрамов. — Твоё сердце стучит всё сильнее, я почти слышу его отсюда. А твои ноги... они уже дрожат и подкашиваются. Ты слепнешь, а твоё тело предаёт тебя, покрываясь этой дряблой плотью.

— Заткнись! — рявкнул Кори, вскакивая на ноги. Грохот упавшего стула разорвал гнетущую тишину. Он упёрся ладонями в стол, нависая над ним, его грудь тяжело вздымалась. — Заткнись, ублюдок! Я знаю, что я делаю!

Шулер даже не шелохнулся. Он лишь снова затянулся сигарой, его силуэт в темноте казался монолитным и непоколебимым. Он посмеивался, встряхивая пепел.

— Нет, не знаешь. Ты познал суть Хаоса, подписал контракт на это и активно пытаешься делать вид, что что-то меняешь. Но ты... — он сделал паузу, выпуская ещё одно облако дыма. — Ты даже не помнишь, как и когда ты это сделал. Ты ведь помнишь тот день? Момент слабости?

Кори тяжело дышал, его плечи ходили ходуном. Он медленно опустился обратно на стул, но не сел полностью — он балансировал на самом краю, готовый в любой момент снова вскочить.

— Помню. И тебя это волновать не должно.

— Мне плевать на твои воспоминания, Кори. Ты подписал себе смертный приговор и ты боишься своей смерти. И ты ничего не пытаешься сделать, чтобы её предотвратить.

Кори снова вскочил. На этот раз он не просто опёрся о стол — он сделал полшага вперёд, занося кулак для удара в пустоту перед собой.

— ЗАТКНИСЬ! ТЫ ЗНАЕШЬ, ПОЧЕМУ Я ЭТО ДЕЛАЮ!

Шулер откинулся на спинку стула, его поза выражала абсолютное спокойствие и превосходство.

— Я понимаю, что она к этому причастна. Но всё равно ты САМ себя начал загонять в это. Вместо того чтобы откреститься от предателя и паразита, ты принялся подражать ей.

Рука Кори задрожала в воздухе. Ярость медленно уступала место чему-то другому — опустошению и ужасу осознания. Он медленно опустил кулак и рухнул на стул, словно марионетка, которой перерезали нити.

— Этот паразит выжрал нам с тобой мозг и сердце... Дыру в груди видел? Она у тебя точно такая же...

— Именно. Только в отличие от меня ты сам себя и убиваешь. Ты топишь нас в бутылке, хотя уже был в завязке. Твои сны продолжают тебя убивать...

— ХВАТИТ! Я НЕ ОТРЕКАЮСЬ ОТ СВОИХ СЛОВ! Я ВСЁ ЕЩЁ ТАК СЧИТАЮ! — его крик был полон отчаяния.

— Только ты сам стал неприкасаемым... Ты — кусок дерьма и не более... И ты сам убиваешь себя...

Шулер начал подниматься. Его огромная тень выросла на стене позади него, полностью поглотив тень Кори.

— Скоро мы с тобой ещё встретимся...

Он сделал шаг назад, в абсолютную темноту. Красный огонёк сигары мигнул в последний раз и исчез.