сетевая активность всё меньше совпадает с человеческим присутствием
> автоматизированные системы генерируют около 57% всех веб-запросов, сообщает Cloudflare. сео компании предполагает, что через 5 лет бот-трафик сможет превысить человеческий в 1000 раз. масштаб возникает просто — где человек обращается к нескольким источникам, агент способен обратиться к тысячам. 
мы привыкли считать посещение страницы следом чьего-то внимания: за просмотром и кликом предполагался человек. теперь эта связь ослабевает. одно человеческое намерение может развернуться в сотни операций.
может в этом и есть неожиданное продолжение идеи Semantic Web Бернерса-Ли, Хендлера и Лассилы? в 2001 году они представляли сеть, содержание которой будет доступно машинной обработке, а программные агенты смогут самостоятельно собирать и связывать информацию, выполняя поставленные пользователем задачи. спустя четверть века эта идея получила новый масштаб.
в гваттарианском смысле перед нами машинная сборка: человек, модель, интерфейс, протокол, кошелёк и инфраструктура участвуют в производстве одного действия. у Кэтрин Хейлз есть близкое понятие cognitive assemblage: когнитивные процессы распределяются между людьми и техническими системами, образуя ‘когнитивную экологию’. в Unthought она описывает структуры, в которых происходящее уже трудно приписать одному автономному субъекту. и agentic web придаёт этой конструкции повседневную форму: человек задаёт цель, модель интерпретирует её, агент выбирает последовательность действий, другие системы предоставляют данные, вычисления и инструменты, результат возвращается обратно. между желанием и исполнением возникает машинная экология, которая постепенно приобретает собственную экономику <в июле Cloudflare анонсировала monetization gateway, где агент сможет самостоятельно оплачивать доступ к цифровым ресурсам внутри веб-запроса; MetaMask запустил agent wallets, позволяющие ии-агентам совершать ончейн-действия>. возникает веб, где огромный слой активности разворачивается между машинами. человеку зачастую достаётся лишь финальный ответ. тут всплывает стиглеровский вопрос о технической памяти: tertiary retention начинает читать собственные следы, перерабатывать их и производить из них новые. архив участвует в продолжении самого себя. 
вместе с этим новую ценность приобретает происхождение знания. когда машины становятся одновременно читателями и авторами сети, каждое утверждение получает всё более длинную генеалогию <кто-то что-то наблюдал; модель это пересказала; другой агент извлёк тезис; третий включил его в новый текст; следующий использовал этот текст как источник>. через несколько итераций предложение продолжает циркулировать, а его связь с первоначальным наблюдением становится труднее восстановима. недавнее исследование о коллапсе моделей в показало частный эффект рекурсивного обращения синтетических данных: при последовательном обучении на материалах предыдущих моделей начинают исчезать редкие элементы исходного распределения. в масштабе сети вопрос расширяется: как сохранять различие между новым свидетельством о мире и бесконечной циркуляцией уже сказанного? 
в интернете дефицитом долго было внимание. в сети агентов всё более дефицитными могут оказаться независимое наблюдение и возможность восстановить путь утверждения до источника. сюда же возвращается сибил резистентность. проблема выходит за пределы очередного разговора о теории мертвого интернета. человек постепенно перестаёт совпадать со своим цифровым следом, он может исчезнуть из статистики сети, одновременно порождая тысячи событий внутри неё. фрагмент человеческого знания способен продолжать жить в миллионах машинных производных.

🐾 Harun Farocki, Eye/Machine III, 2003.