Теплым летом читала «Сердце» Малин Кивеля и возвращалась в памяти в мою любимую Финляндию, прогуливаясь там по застывшему зимнему Хельсинки, вдоль залива, мимо памятника Сибелиусу, к кафе на берегу. Я узнавала в этом тексте пейзажи, городские и природные, почти ощущала их. Текст, тревожный и телесный, о младенце, у которого обнаружили порок сердца, и переживаниях матери, мне, как ни странно, откликнулся именно описаниями окружения. Здесь так точно описаны северное небо, морозный пар над водой, кружащие снежинки, деревья под тяжестью снега, что казалось, я на короткой прогулке вместе с героиней, ощущаю холод улицы, больницы, медперсонала. Больше всего запомнилось это сравнение больницы с организмом, очень яркий образ, и немного пугающий:

Больничная территория окружала центральное здание, как пульсирующий организм с щупальцами, как мицелий из подземных ходов: для больных людей, здоровых сопровождающих, мертвых тел, врачей, уборщиков, питания, медицинского оборудования. Система кровообращения города. Через вены и артерии больницы втекала новая и вытекала старая кровь, но не так симметрично, как в человеческом теле, накачиваемая сердцем.

Книги о материнстве еще далеки от меня, потому что это опыт, к которому я пока не прикоснулась, но текст передал мне тревожное состояние зависшего в неопределенности ожидания и неустойчивости реальности.