Aepyornis и Mullerornis

Среди ленты новостей о протестах, политических фигурах, политзаключенных, сводках войны моё внимание привлекает это фото. Я смотрю на фотографию огромного яйца Слоновой птицы, которое выставили на аукцион. Эти птицы, похожие на трехметровых страусов, давно вымерли, и возможно, к этому причастны люди. Яйцо выглядит как уплотненная стена песка, шершавой, с дырочками. Оно вмещает в себя 150 куриных. Идеально правильной формы и тепло бежевого цвета. Скорлупа кажется прочной и толстой. И все же удивительно, как оно сохранилось до наших дней.
Завороженная красотой яйца, я ищу картинки птиц. Они действительно похожи на страуса, но еще напоминают мне черного лебедя без крыльев. У птицы только две мускулистые лапы, а ее мощное тело покрыто темными то ли перышками, то ли шерстью. Я вижу рисунок птицы в джунглях, она присела под дождем и сложила голову на длинной шее. Возможно, она греет как раз такое яйцо.
На костях древних птиц нашли следы порезов, что свидетельствует о том, что на них охотились люди. Но тут так же написано, что вместе они сосуществовали долгое время. Мне интересно, были ли эти создания всего лишь мясом для людей, или находились те, кто боготворил их и боялся. Возможно ли такое, что можно сочетать эти две позиции? Я думаю вполне, и удивительным образом и мне, и другим людям это свойственно. Я люблю животных, но я их ем.
Когда-то я была вегетарианкой. Я прекратила есть мясо на целых три года. Я отказывалась от вегетарианства постепенно, пугаясь выпадающих волос, бледной кожи и отсутствию сил вставать по утрам. Делала уступки своему организму, требующему белка и железа. Не могла взять его под контроль. Я проращивала сою, готовила тофу, потом все же начала есть рыбу и яйца. Очень старалась. Но анемия побеждала. И я сдалась. Эта диета казалось убивала меня. Или я, или говядина.
Я обожаю стейки. Но перед тем как его съесть, невольно представляю корову с добрыми глазами. Это не мешает мне получать удовольствие от еды. Я не благодарю ее, а просто оживляю в своем воображении. Потому что уверена, ей не нужна моя благодарность. Ей вообще уже ничего не нужно. А я хочу представить ее живой. Не знаю зачем.