Красииво

Красииво, говорит преподаватель дизайна саркастически, всем своим видом показывая что обсуждать в такой бестолковой работе решительно нечего; красиво — говорит другой преподаватель с восхищением, имея в виду исключительное одобрение, для которого прочие слова слишком обыденны; человеку молодому и неопытному легко запутаться в оттенках интонаций красоты. Так и что же в итоге — «красиво» — это хорошо или плохо для дизайнерской работы? — спрашивает меня студентка с дружественного курса из города Санкт-Петербург (она делает книжку-исследование, в котором будут соображения про красоту от разных людей). Красиво — это вообще норм? И есть ли объективно красивые вещи?

Я ответил так: конечно, с красотой в контексте дизайнерского ремесла воевали весь двадцатый век. Профессия эмансипировалась и обретала силу через противопоставление себя буржуазному и салонному. Дизайн — занятие в основе своей левое: демократизирующее, делающее вещи доступными. Красота же — штуковина для богачей, ампирный диванчик, картина в золотой раме.

У дверей ВХУТЕМАСа одно время висел плакат (авторства замечательных сестер Чичаговых) с пришедшимися ко двору тремя строками Маяковского: «Мы / разносчики новой веры / красоте задающей железный тон». Красота тут еще есть, пусть и структурированная металлоконструкциями; в гораздо более прагматичном Баухаусе безо всякой поэзии форма бесконечно следовала функции (сам Гропиус только после войны изредка начинает использовать слово Schönheit, красота).

Теперь дизайну пора бы эмансипироваться от мещанства и косности другого свойства, от унылой прагматики эпохи позднего капитализма, в которой искомая доступность обернулась «темными паттернами», манипуляцией, аддиктивностью и тотальным контролем внутри спектакля потребления. И мне самому хочется сказать в лицо всем этим умникам, бесконечно решающим задачу клиента — не пора ли сделать нечто безосновательно красивое?

Но если красота существует — одна ли она для всех? Конечно же эволюционная биология, современная теория культуры и попросту здравый смысл жителя мегаполиса говорят нам что нету такого. Кому-то красиво в лесу, кому-то нравится художник Густав Климт; как говорил один старый польский генерал — правда как жопа, у каждого своя.

Однако же: есть художник Фра Беато Анджелико, про которого со всей очевидностью ясно, что он не вполне человек, а ангел небесный, а его картины и фрески и есть чистая беспримесная красота и всякому кто видел их вживую это понятно. Красота объективна и божественна, и красота очевидна. Так что с позиций антиэссенциализма красота, безусловно, конструкт, а вот с позиции человека, встретившегося с фреской Беато Анджелико красота очень и очень реальна.

Как учит нас Карл Маркс — все подобного свойства диалектические противоречия могут быть разрешены только через практику и только через неё. Красииво / ты вошла в мою грешную жизнь, поёт Валерий Меладзе; с красоты начинается ужас, пишет Рильке.