— Не знал, что ты...

Эллиот останавливается в дверном проеме и облизывает губы.

Здесь, на Запретных землях, среди не лучшего ремонта и въевшегося запаха подгорелых котлет и сигарет, в серой поношенной рубашке, которая была больше нужного на пару размеров и едва не свисала с плеча, он выглядел немного не на своем месте.

Ангелам ведь положено быть на небесах, правда?

Ангелам положено покидать свой дом только по делу и исключительно будучи невидимыми, потому что эта дрянная земля не заслуживает нечто столь светлое. Среди тысячи хмурых, серых фигур, среди недовольств и раздоров не должно быть чего-то настолько прекрасного, просто потому что оно рассеется, сломается под натиском людской мразотности. Ну, так казалось – но Эллиот здесь, аккуратный, хрупкий, с распущенными волосами, распавшимися по плечам, и какой-то книгой в руках.

Кэмерон медлит, прежде чем зацепить пальцем свои очки и снять их.

— Что я умею читать? — подкалывает, по-доброму улыбаясь, и складывает дужки, чтобы зацепить их за ворот своей футболки. Эллиот все равно мнется, пусть и добродушный вид Кэмерона просто не давал подумать о том, что он обижается и язвит всерьез, трется обнаженной ступней о голень другой ноги – снова босиком, несмотря на то, что сотню раз был предупрежден о том, что на полу можно напороться на что угодно, в том числе на то, чему его чистокровные ножки не будут сильно рады. «Носки белые тоже хуйня тема, но это хоть что-то. Вот наступишь на... что-нибудь, будешь знать», — ворчал всегда Кэмерон, а Эллиот с тихим смехом принимался выспрашивать его, что же такое на этом полу может валяться. Иногда размышления доходили до того, что там могут быть и крокодилы.

Замечая неодобрительный взгляд на свои голые ноги, Эллиот спешно пытается спрятать одну ступню за другой, но запоздало понимает, что видно-то все равно будет, поэтому использует тактику «прости-пожалуйста-я-больше-так-не-буду» взгляда. Не так безотказно, но хоть что-то.

— Да нет, я не об этом, — медлит он, а Кэмерон машет рукой, намекая забыть и забить, а не придумывать оправдания. — У тебя библиотека едва ли не больше, чем у меня дома...

Кэмерон разражается смехом – звонким, искренним, беззлобным, но с легкой долей недоверия и насмешки – и Эллиота манит к себе. Смотрит так нежно, словно на несмышленого ребенка, да место рядом с собой на диване освобождает – читать как: выкидывает раскиданные шмотки Адама за его спинку.

— Уж не обижайся, светлячок, но вряд ли в этом доме что-то может быть лучше, чем у чистокровных, — хмыкает он, откладывая свою книгу – хочется напомнить ему оставить закладку или хотя бы посмотреть страницу, но Кэмерон обладал поразительной способностью невольно запоминать это всегда.

На диван Эллиот забирается с ногами, и ступни тут же ловят контрастно горячие руки, заставляя уложить их Кэмерону на колени и вовсе свалиться, занимая оставшуюся свободной часть дивана. Нарочно. И сопротивляться бесполезно. Эллиот и не пытается.

— Ну... хорошо, не больше. Но интереснее. У отца много книг, но им не сравниться с этим.

Дешевый роман в руках, но, держа его, Эллиот выглядит таким довольным, что Кэмерон невольно начинает верить в то, что в этом чтиве, которое однажды принес Скэриэл в очередной попытке устроить догонялки со сворачиванием шеи убегающему, то есть ему, что-то есть.

— На Запретных землях больше себе позволяют. Вот и все, — жмет плечами Кэмерон, растирая ноги Эллиота и согревая их своих руках. Крепкой хваткой – Эллиот морщит нос, но прячет это, откидывая голову на подлокотник дивана и щуря веки.

На Запретных землях.

На Запретных землях так много всего, что он чувствует себя потерявшимся мальчишкой, который неожиданно забрел во взрослый мир и сейчас разрывается от желания увидеть все и сразу, чтобы потом рассказать друзьям.

Но главным, пожалуй, все равно был Кэмерон.

— А я просто хотел сказать, что никогда не видел тебя в очках. Не думал, что ты их носишь, — тянет, поворачиваясь на бок и глядя на Кэмерона нежно-игриво-исподлобья.

Медлит немного, касаясь подушечкой пальцев губ, и мурчит.

— Но теперь носи почаще.

#песньсорокопута