Время от времени слышу от коллег что-то типа: «Нашим фильмом мы напомним зрителю о духовных ценностях, исконных русских традициях и дадим правильный заряд патриотизма, который так нужен сегодня России. А то поколение Марвел и хипстеры только и знают, что то-то и то-то. Мы им покажем, что надо так-то и так-то».

От таких разговоров я обычно ухожу, как-то иронизирую – вместо того, чтобы прямо сказать: у вас ничего не выйдет. Госденьги – да, можно получить, какой-нибудь ностальгирующий меценат может одноразово отсыпать, но цели своей вы не добьётесь. Никому ни о чём не напомните, заряда не дадите и уж тем более не заработаете. (Как минимум, в прокате – на производстве-то можете поднять ого-го).

Потому что ваше намерение не имеет отношения ни к кинобизнесу, ни к искусству. Это старушечий инстинкт – заставить молодых и сильных полюбить ваши дряхлые сокровища. Зрителей, на которых вы собираетесь духовно прыгнуть, вы не любите и даже слегка презираете – за их неопытность, поверхностность, тягу ко всему яркому, броскому, шумному. У вас нет языка для разговора с ними: вы принуждаете их принять вас, вместо того, чтобы услышать их.

Эта нелюбовь проявится, как вы её ни прячьте. Фильм не взлетит. Конечно, у вас наготове причина: «То, что я делаю, зрителю не нужно, потому что я служу очень высоким ценностям». От таких мыслей корона растёт и уже сползает на глаза. Зрение отключается, и собственный голос шепчет: «Ух, как же гордятся мной мои боги!»

А наш родной зритель, по нашей исконной земле, идёт в приятном волнении на американский фильм. Который говорит честно: «Вот тебе два часа счастья. И месседж. Но на месседж можешь забить. Деньги мы берём за два часа счастья».

Николай Куликов