Коммунисты поздравили граждан с Днём русского языка. Поздравили обстоятельно, с чувством. Русский язык в их исполнении выглядел человеком заслуженным, можно сказать, ветераном партии. Казалось, ещё немного — и выяснится, что он вступил в большевистскую организацию раньше Ленина.

При этом возникала некоторая неловкость. Потому что отношения партии с именинником были не такими простыми, как теперь принято вспоминать.

В своё время большевики проделали колоссальную работу, чтобы русский язык не чувствовал себя слишком одиноко на просторах страны. Для этого создавались новые письменности, литературные нормы, национальные школы, театры, издательства и даже целые республики. В Ленинграде существовал институт, сотрудники которого ездили по экспедициям, выбирали диалекты, составляли алфавиты и выпускали буквари для народов, у которых письменности прежде не было.

Работа кипела.

Из местных говоров постепенно вырастали литературные языки. За ними появлялись национальные интеллигенции. Затем национальные элиты. Потом национальные республики. Всё это заботливо поливалось государством и развивалось за государственный счёт.

В какой-то момент могло показаться, что строится единая страна. Но строилось, как выяснилось позже, ещё и множество отдельных политических наций.

И вот здесь возникает вопрос, который почему-то редко задают нынешние поклонники советского опыта. Если русский язык был настолько важен для государства, то почему десятилетиями создавалась система, смысл которой состоял в обратном — в оформлении и укреплении отдельных национальных идентичностей?

Ответ, возможно, лежит в событиях 1991 года. Когда всё выращенное, оформленное и институционализированное вдруг оказалось вполне готово к самостоятельной жизни. Национальные элиты возглавили национальные республики.

Национальные истории получили собственные государства. Национализмы, десятилетиями развивавшиеся под присмотром центра, перестали нуждаться в центре.

Оказалось, что фабрика работала исправно.

Поэтому нынешние коммунистические речи о русском языке производят двойственное впечатление. С одной стороны, всё сказано правильно. С другой — трудно не вспомнить, что именно их предшественники десятилетиями строили механизм, который в конечном итоге помог разобрать страну на составные части.

Редко кому удаётся настолько тщательно подготовить собственное поражение, а потом так искренне удивляться результату.