Трагедия «костромского Чевенгура»

«Очисть мне город от гнетущего элемента!» — приказал Чепурный.

— Можно, — послушался Пиюся. Он собрался перебить в Чевенгуре всех жителей, с чем облегчённо согласился Чепурный.

— Ты понимаешь — это будет добрей! — уговаривал он Пиюсю. — Иначе, брат, весь народ помрёт на переходных ступенях. И потом, буржуи теперь всё равно не люди…

…Совершенно необходимо, товарищ Чепурный, объявить официально второе пришествие. И на его базе очистить город для пролетарской оседлости».

Андрей Платонов, «Чевенгур».

Гениальный русский писатель не только предсказал, что станут делать идейные наследники большевиков, дорвавшись до власти. Сам «Чевенгур» он списывал с натуры.

Один из таких сюжетов разыгрался в костромском селе Саметь.

До Октябрьского переворота там жили 1150 человек, работали два картофелетёрочных завода, маслодельня, мастерская и две школы. В 1918 году крестьяне не только выписывали выписали из Швейцарии четырех чистокровных быков швицкой породы, но и построили первую в губернии сельскую электростанцию.

Получилась почти городская жизнь.

И тут пришли борцы за народное счастье.

И народное счастье сразу закончилось.

«При занятии Самети, ввиду непрекращающегося обстрела, село было по моему приказанию подожжено», — доложил командир костромских Шариковых, спаливший работящее село вместе с добрыми русскими людьми.

Позднее глава уездной власти М. В. Коптев вспоминал, как красноармейцы не позволили крестьянину, женщине и девочке вывезти из огня телегу с имуществом:

«Пусть они вместе со своим селом сгорят, как враги революции».

Всё как у Платонова:

«Буржуев в Чевенгуре перебили прочно, честно, и даже загробная жизнь их не могла порадовать, потому что после тела у них была расстреляна душа».

«Чевенгур» не антиутопия.

Репортаж.