«Так бывает, знаешь, — острая боль постепенно превращается в тупую во всех возможных смыслах, никуда не уходит, но чуть отступает, что ли. И вы начинаете жить с ней вместе, и она, возможно, убивает тебя при этом, но, во-первых, это неточно, а во-вторых — медленно ведь убивает», - пишет Иван Давыдов.

«Самое страшное — это если не из-за страха, не из-за причин извне, а из-за искреннего переосмысления, что важно, а что неважно, обратно приходит к человеку бесчувственность. Самое ужасное — если эта бесчувственность начнет возвращаться» - говорит Александр Родионов в разговоре с Антоном Долиным.

«Поэтому я не хочу никуда истерически бежать, эмигрировать, объявлять себя беженцем, искать политического убежища. Я хочу постоять в этой тотальной неопределенности мира. Столько, сколько мне надо, чтобы понять, где я и в чем мое место» -пишет философ, все годы войны проведший в России.

Если вдруг пропустили - почитайте первые три текста в проекте Кольты «В разлуке».
#vrazluke
И: мы объявили опен-колл. Если у вас есть дневники и другие личные свидетельства военного времени, присылайте их на colta.pr@gmail.com. Мы почитаем, ответим и самое важное опубликуем.

Следите за обновлениями!

Подписывайтесь на Кольту @colta_ru, чтобы не пропускать наши тексты.

Поддержите редакцию Кольты, которая, несмотря на давление, продолжает говорить правду. Это можно сделать через Френдли или Patreon. Ваша помощь нужна нам, как никогда.