Названия цветов — это отдельный вид народного творчества, где сухая колористика вдруг становится театром абсурда. Стоит только услышать «дети Эдуарда», «цвет испуганной мыши», «лондонская грязь» или «лягушка в обмороке», и мозг уже рисует целую сценку. А ведь это не шутки дизайнеров XXI века — точнее, не только они.

Большинство таких перлов родилось в XVIII–XIX веках, когда торговцы тканями и красильщики отчаянно пытались выделиться. Французы особенно преуспели: нежный розовый назвали «бедро испуганной нимфы» (cuisse de nymphe émue) — якобы оттенок кожи девы, убегающей от сатира. В России это быстро превратилось в более земное «ляжка испуганной Машки». Тот же цвет потом служил подкладкой для мундиров при Павле I, и солдаты, разумеется, не упустили случая посмеяться.

Семейство блох тоже получило целую палитру. «Пюсовый» (от французского puce — блоха) — это приглушённый коричнево-розовый. Дальше пошло веселее: «блошиное брюшко», «блоха в родильной горячке», «раздавленная блоха»… Видимо, модники того времени были хорошо знакомы с насекомыми.

Зелёные оттенки не отставали. «Влюблённая жаба» — серо-зелёный, слегка тоскливый. «Лягушка в обмороке» — бледный серо-зелёный, балансирующий между болотом и камнем. Последнее название, кстати, относительно молодое: его придумали дизайнеры «Яндекса» в 2010-х, когда искали запоминающиеся имена для интерфейсов. Классика жанра продолжается.

Серые тоже умеют удивлять: «испуганная мышь», «мышиная спинка» (Mouse’s Back у Farrow & Ball), «паук, замышляющий преступление», «дыхание слона» (Elephant’s Breath). Англичане особенно любят животных в названиях красок — от «мёртвого лосося» (Dead Salmon, на самом деле тёплый персиково-розовый с историей из 1805 года) до «мышиной спинки».

Есть и совсем курьёзные истории. «Сюрприз дофина» (caca-dauphin) — грязновато-оливковый оттенок, вошедший в моду после рождения наследника у Марии-Антуанетты. Название намекает на содержимое пелёнок.

«Адское пламя» оказалось вовсе не оранжевым, а лилово-красным. «Драконья кровь» — тёмно-красный, якобы смесь крови дракона и слона (на самом деле смола).

Кто всё это придумывает? Раньше — красильщики, портные и модные журналы, которым нужно было продавать почти одинаковые оттенки. Позже — художники, бренды вроде Farrow & Ball и Pantone, а иногда просто остроумные программисты и копирайтеры.

Сегодня традиция жива: краски продолжают называть «арсеником», «гуано гуся» или «пьяным танком» (Drunk-Tank Pink — тот самый розовый, который успокаивает буйных).

В итоге получается, что цвет — не только физика света, но ещё и маленькая история, анекдот или даже лёгкая издёвка над реальностью. И пока существуют «дети Эдуарда» и «лягушки в обмороке», мир красок остаётся куда живее и человечнее, чем просто RGB.

Хочется иногда зайти в магазин и попросить: «Дайте мне, пожалуйста, нитки цвета паука, замышляющего преступление». И посмотреть на лицо продавца.
Эд Флеминский