[ . . . #work в шелковых шатрах ] ❌ ❌❌❌❌@varangnotes
❌❌В нём тихо рокочет вязкая алчность, проникающая в самые основы разгоряченных по природе своих тканей. То, что у людей называется совокупностью объединённых пространственно органов, у на'ви (как и им подобным), наречено вечно работающим двигателем, состоящим из нефти не столь духовной, сколь корыстной, ибо ядро, назойливо присосавшееся к сознанию, липко бьет тревогу трещинами по черепу. Его лицо – эквивалент былого; абсолютно не идеальный, до краев упитанный слабой оболочкой, коя сдирается каждый вечер смесью кинжалов и укрывшего от мира пламени. Тонкая материя, заменяющая поникшее в своей луже из грязи сознание, всегда норовится разодрать своими руками остаток чуждой отцовкой привязанности, но, как известно, полковник всегда приходит к одному: замурованному в сырой бетон терпению, что сменяемо рядом боли и смесью ублажения своей воспалённой сметениями головы. Он, словно мученик, сутулится, подставляя измученную крестом, истинно грехами закаленным, спину, ловя град леденящих поцелуев. Майлзу кажется ироничным то, что его жилы обволакивает отвратительный холод, как никогда резко умертвевший во чреве ледяной спесью, которой он спасается при недостойных; но его нутро, изничтоженное позорно слабыми Иудовыми принципами, гнется ржавой проволокой и гнетется стиснутыми на его плечах челюстями. Она что-то шепчет, усыпаясь мурашками и принося излитые кровью веснушки, царапая красноречивые тазовые косточки в попытке сыскать трезвости в непоколебимости, неистово вселившейся мерзотно изогнутой полумесяцем в мрачное под светом огней лико хирургической иглой. Рычание, изнутри бьющееся о рельефные ребра с внушительным резонансом, щекочет лопатки, наказывая своим бездушием, но Куоритчу хватает ума оборотить свое существо к тому, что зовет до предела нагим, резвой дланью ведя по грудине; обнаженной и отвергающей грубые ножны в качестве тонких клочков кожи убитого, стирающей границы огрубевшей испытаниями плоти. Её непрекращаемая жатва становится невыносимее тогда, когда жар вновь возвращается в инородную кору и вжимается животным вожделением, едва ли дозволяющим раствориться в дыму властвующих желаний; череда укусов сменяема терпкими поцелуями и почти ласковым призывом к обряду, где не место скотским прелюдиям в качестве кротких прикосновений.
❌❌Куоритч не смеет противиться; его терпение дает трещину уже в извилистой дорожке, сотканной из впадин и острых наконечников – позвонков, чрез которые протекает расплавленная бронза. Его пальцы, отнюдь ловкие, также как и отблески искренности с тупого конца копья, небрежно выцарапывающего впалый крестец ногтями, окруженный смешением мышц и вызвавший у Варанг удовлетворённое хрипение, четко пересекающее ритмичные импульсы ее сердца, практически переходят в крещендо, где её разведенные ноги смеют намекнуть на её размывающую грани стойкость. Полковник не имеет права дать разрешение: решает здесь лишь она, а его длани, направляющие изящные изгибы в реку, щадяще проникающую внутрь – туда, где её жесткий характер наконец лопается подобно натянутым ниткам и доводит до истомы, ища поддержки в крепких плечах, прежде чем Майлзу придется свалиться на спину, довольствуясь размеренно суетящимся сверху образом единства и власти. Её подтянутые ноги оказываются окутанные лаской столь же обманчивой, как и её нравы, ибо она щебечет, удовлетворяясь получаемыми царапинами, и отвечает тем же, настырно терзая надключичную ямку. Их уста есмь нечто целостным; слияние двух произведений, смешанных гармонической песнью и абсолютно натуральной, где четко отзывается минор. Полковник мимолетно свирепеет под давлением чужих желаний, но, стоит признать, что покорности ему не занимать. Где-то там он еще может уловить, как Варанг требует, а затем извергается, не разрывая сплетённых воедино ветвей, а Куоритч шумно елозится, не смея возвратиться в кашу из подавленных дум. Где-то вдалеке монотонно пульсирует его экстаз, а вместе с тем и топятся тревоги, ведь его вечная терапия – не должное соитие, а лезвие в руках любимой.
❌❌ thriller💎