НОВЫЕ БЕСПРИЗОРНИКИ
(Воскресные размышления над новостной лентой)

У новых беспризорников могут быть лучшие школы, личный водитель и обеспеченная жизнь на три поколения вперёд. А вот взрослого, которому можно вечером рассказать, почему сегодня было страшно, - может и вовсе не оказаться.

Наткнулась на новость: Шивон Зилис, топ-менеджер Neuralink и мать четырёх детей Илона Маска, публично сообщила о расставании с ним. Её заявление появилось в ответ на публикацию об отписке Маска от её аккаунта. Получилась семейная драма с интерфейсом социальной сети.
О рождении их четвёртого ребёнка, Селдона Ликурга, Зилис объявила 28 февраля 2025 года. Конечно у всех четверых детей Зилис не будет финансовых проблем. Как нет их и у 7 детишек Абрамовича и т.п. Эти списки здесь можно писать бесконечно. Но ведь малыши не банкоматы, в которые главное вовремя загружать баблишко и все ок.

История заставляет задуматься о вещи, которую трудно измерить состоянием в миллиардах.

Сколько нужно иметь денег, чтобы позволить себе быть рядом с собственным ребёнком?

Столетие назад Россия пыталась справиться с массовой беспризорностью. Гражданская война, голод, эпидемии выбросили на улицы миллионы детей. В материалах выставки Государственного музея политической истории России приводится оценка: к 1922 году на территории бывшей Российской империи — около семи миллионов беспризорных.

Сегодня в благополучной части мира возможна другая беда: ребёнок обеспечен всем, а устойчивого родительского присутствия ему не хватает.
Я называю это новой беспризорностью - как метафору эмоциональной оставленности. Сравнивать её буквально с голодным детством на вокзале было бы жестоко и неправильно. Но вопрос о доступном, надёжном взрослом остаётся.

Само понятие семьи сегодня меняется.

С одной стороны, после развода отец может регулярно заниматься ребёнком, знать его друзей, помогать ему переживать неприятности. Мать, воспитывающая детей одна, может дать им огромный запас любви и устойчивости.

С другой, под одной крышей могут жить двое родителей, которые почти перестали замечать собственного сына.
Вечером все дома. У каждого свой экран. Семья в сборе, а общения ноль. И понимания ноль.

Особенно тревожит модель, в которой родительское участие постепенно сводится к обеспечению:
"Школу оплатил. Отдых оплатил. Телефон купил. Что ещё?"

Ещё - выслушать. Запомнить. Выполнить обещание. Заметить, что ребёнок третий день ходит притихший. Выдержать его трудный возраст, когда благодарности за вложения почему-то не поступают.

Богатство позволяет купить помощь, безопасность, образование. Оно также позволяет очень удобно организовать собственное отсутствие. И когда публичные истории сверхбогатых людей превращают семью в череду партнёрств, договорённостей и финансовых обязательств, возникает соблазн принять эту модель за образец успеха.

Если близость постоянно объяснять расходами, забота начинает выглядеть услугой. Ребёнок может усвоить, что любовь нужно заслужить результатом, удобством или благодарностью. Позже такую логику легко перенести на дружбу, брак, отношения с пожилыми родителями.

Если взрослые привыкают исчезать, как только отношения становятся трудными, культура ответственности слабеет. Обещание действует до первого серьёзного неудобства. Семья постепенно усваивает правила сделки, из которой всегда можно выйти.

А освободившееся место воспитателя могут занять платформы, блогеры и цифровые собеседники. Они всегда доступны. Только их задача может состоять в удержании внимания, тогда как заботящемуся взрослому приходится иногда сказать неприятную правду, остановить, настоять, остаться рядом после ссоры.

Это риски, а не приговор поколению. Дети способны вырастать сильными и любящими в самых разных семьях. Взрослые способны менять привычки.

Но нравственные основы общества складываются и из очень маленьких ежедневных событий: пришёл ли человек, когда обещал; выслушал ли слабого; остался ли рядом, когда стало тяжело.

Можно многое сделать для будущего человечества.
Собственный ребёнок живёт сегодня. И сегодня ему тоже нужен кто-то рядом.