ДЖОННИ С БОЛЬШИМ Х...
Эта история прямиком из моей спальни. Сегодня ночью был катарсис. Я не выспалась и записала ее, как она есть в назидание, так сказать...

...Комар Джонни родился с таким длинным хоботом, что при развороте задевал стены.
Другие комары завидовали и смеялись:
- Тебе кусать или карнизы вешать?
Джонни обижался. Он хотел совсем немного: уютный угол, регулярное питание и умереть когда-нибудь от старости, а не от журнала "Здоровый образ жизни".
Для этого он выбрал мою спальню.
Первый ужин прошёл нервно.
— З-з-з…
Я хлопнула себя по лбу. Джонни увернулся, но хобот пришлось вытаскивать из волос двумя лапами.
- Неприветливая баба, - отметил он про себя. - Хотя на вкус приятная.
На следующий день я купила репеллент, фумигатор и электрическую мухобойку.
Джонни смотрел на приготовления к ночи из щели за шкафом.
Обычно ресторан не тратит столько денег, чтобы убить постоянного клиента.
Двое суток он сидел без еды. Один раз рискнул вылететь, попал в облако аэрозоля и вернулся пешком.
К вечеру третьего дня Джонни уже не втягивал живот. Живот втягивал Джонни.
А потом произошло событие, изменившее его жизнь.
На подоконник села божья коровка.
Я подставила палец.
— Ой, какая хорошенькая! Полети на небо, принеси нам хлеба!
Джонни высунулся из щели.
- В смысле - хорошенькая?!
Шесть ног. Крылья. Толстая. Почему этой и палец и ласковый голос, а ему - электрический стул на батарейках?!
Он долго смотрел вслед божьей коровке.
Потом посмотрел на красную пайетку, отвалившуюся от декоративной подушки.
Потом - снова вслед.
- А-а-а, - тихо сказал Джонни.
Работал всю ночь.
Пайетка оказалась тяжёлой. Первые полчаса Джонни лежал под ней и думал, что случайно построил себе надгробие. Потом приноровился. Натёр спину липкой конфетой, прикрепил пайетку, налепил сверху чёрных пылинок.
Хобот убрал под себя.
Посмотрелся в металлическую ножку кровати.
Получилась божья коровка, которую жизнь немного помяла.
Утром он вышел на тумбочку.
Я потянулась за мухобойкой.
Джонни замер.
Всю жизнь - короткую, голодную, преимущественно за шкафом - он вдруг увидел целиком. Особенно жалко было ночь, потраченную на то, чтобы перестать быть собой.
Мухобойка поднялась.
- А, это ты! - сказала я. - Жив курилка?
Мухобойка опустилась.
Джонни слегка опешил.
Я поднесла к нему палец.
Он взобрался. Под лапами бился пульс. Тёплый. Родной. Обеденный.
"Только не сейчас, - уговаривал себя Джонни. - Ради всего святого, не испорти собеседование".
- Живи, - разрешила я.
И выключила фумигатор.
- А то ещё отравишься.
Дальше Джонни действовал аккуратно.
Днём гулял по подоконнику. Иногда задумчиво сидел на книжке, создавая впечатление полезного насекомого с богатым внутренним миром.
Ночью снимал пайетку и ужинал.
Длинный хобот наконец пригодился: можно было перекусить через наволочку, почти не высовываясь из шва. Главное - без песен. Джонни вообще пересмотрел отношение к музыке в ресторанах.
Ел понемногу. Хозяйку берёг.
Когда в спальню залетел другой комар и начал орать над ухом, Джонни выглянул из-под подушки с таким лицом, что тот сразу понял: здесь занято.

Джонни прожил у меня долгую, счастливую и сытую жизнь. Поправился. Отпустил брюшко. Пайетку пришлось сменить на пуговицу.
Иногда я показывала его гостям:
- Последний из могикан. Комар с высоким айкью. Первый, кто догадался, что главное не зудеть над ухом. А кровопускание полезно...

Но сегодня ночью Джон сорвался, как залетный новичок. Интеллегентно надкусив вену на моей правой руке, он вдруг опьянел и пошел с воем пикировать на все открытые части тела. Окончил жизнь у меня на лбу. Утром. Растирая красный волдырь, я села написать честную эпитафию маленькому Джонни с большим х... и высоким интеллектом, который не смог удержаться в рамках договоренной диеты и погиб лютой смертью. На фото его хобот под микроскопом.
Всем, доброе утро!