Страшную новость принес я. Стартапов в России в строгом смысле слова сейчас нет. Не потому что фаундеры слабые, не потому что команды бездарные, не потому что регуляторы душат. По другим причинам. Которые, увы, никак не зависят от того, как сильно лично вы хотите делать стартап. У стартапа как класса две опорные ноги. Дешевый капитал, который соглашается ждать пять-семь лет ради кратного возврата. И стратегический покупатель, к которому можно выйти (или в которого зайти, как смотреть) через M&A или IPO в конце пути. Обе эти ноги у нас в моменте сломаны. А когда обе сломаны одновременно, остается форма без содержания: pitch deck есть, оценка есть, раунды считаются, а самой конструкции, которую мы привыкли называть стартапом, под этим всем больше нет. Всплакнем же.

Первая нога - дешевый капитал. Венчур по своей экономике работает на такой формуле: десять ставок, девять умирают, одна должна вернуть все вложенные деньги с кратной премией сверху. Эта формула требует одного нетривиального условия. Капитал должен быть дешевым, чтобы инвестору экономически имело смысл размещать его в венчур, а не в безрисковые инструменты. Знаете, кто в здравом уме разместит деньги в венчур, если депозит банка дает восемнадцать процентов годовых без риска? Никто. И они таки не размещают. Когда ставка ЦБ двузначная и подбирается к пятнадцати процентам, безрисковая доходность сама по себе становится больше, чем расчетная доходность венчура с поправкой на риск девятикратного провала. Деньги уходят в облигации и депозиты, потому что там известная цифра вместо неизвестной премии через пять лет. Это не «у нас плохие инвесторы». Это даже не математика. Это арифметика. И если вам сегодня продают венчурную сделку, то тот, кому продают, считать не умеет. А тот кто продает... Ну ладно, без оценок.

Вторая нога - выход. Венчурный инвестор не зарабатывает на дивидендах. Он зарабатывает на продаже своей доли в момент M&A или IPO. Кому он будет продавать? Чтобы продажа состоялась, нужны покупатели - крупные стратегические игроки, готовые платить большую цену за встроенную в их периметр технологию или долю рынка. Но в России таких стратегов в моменте можно пересчитать по пальцам одной руки. У них нет регулярной M&A-практики и нет управленческого мандата платить венчурный мультипликатор. IPO как сценарий тоже не работает: локальный рынок слишком мал для тех оценок, на которые в принципе рассчитан венчурный класс активов. Выходить, в общем, некуда. А «некуда выйти» в венчурной экономике означает «нет смысла заходить».

А когда сломаны обе ноги сразу, дальше начинается интересная подмена. Знаете, как это выглядит изнутри? Несколько лет конструкция держится за счет ангелов, которые верят, что выход рано или поздно будет. Подняли pre-seed у дружественного бизнес-ангела, через год seed у второго, еще через год А-раунд у третьего. Каждый следующий ангел смотрит на предыдущих и думает, что они что-то знают. На самом деле они знают то же самое: что они продолжают ставить на формулу «одна из десяти возвращает все», в которой ту самую одну попросту не из чего реализовать. И через четыре-пять лет конструкция останавливается, потому что новые ангелы заходить отказываются, а старые требуют свою прибыльную ставку, которая физически не может появится. Так что это не венчур еще не созрел. Это он не созреет никогда, если что-то (автор фиг знает что) не изменится радикальным образом.

Поэтому если у вас сейчас есть бизнес, который вы привычно называете стартапом, я дам вам совет. Не одевайте бизнес в венчурные одежды. Не привлекайте раунды у фондов и ангелов, которым в текущей реальности некуда выходить. И упаси вас Бог ходить на венчурные тусовки. Не тратьте время. Привлекайте деньги у клиентов, которым нужен ваш продукт. Постройте обычный денежный бизнес: тот, который растет на собственной выручке, окупает зарплаты команды, платит дивиденды собственнику и не требует от инвестора веры в выход через пять лет. Это не менее амбициозно. Это формат, который соответствует условиям, в которых вы реально живете. И в нем, в отличие от стартапа, можно дожить до результата.