Мы ждали, что в этот раз он останется, как вдруг услышали звук мотора за конюшней.
Каждую неделю, в одно и то же время, вопреки уговорам, он бросал всё и улетал на эту свою странную работу.
Что это за работа — он не уточнял.
Нам же интересоваться было запрещено.
Оставалось только перебирать в уме различные туманные и малоправдоподобные варианты:
вышивание гробов? изготовление черенков с изображениями святых мест? продажа кувшинчиков с петушиным свистом? сезонный надзор за покатым горизонтом, или распределение теней между субъектами?

Мы воображали что угодно, лишь бы гнать от себя подальше навязчивые подозрения о другой женщине.