Когда эту горе-луковицу уложили на диван, Коко уже не сопротивлялась, но продолжала попытки что-то сказать или нести всякую чушь:

«Ул-ул, харасихи...»

Однако, услышав, как Изабель начала петь колыбельную своим нежным голосом, красноглазая заткнулась. Через пару минут она начала потихоньку успокаиваться и засыпать.