Умер Юрген Хабермас — философ, оказавший огромное влияние на идентичность каждого из нас; настолько огромное, что мы даже об этом не задумываемся. Ключевая фигура немецкого «спора историков» восьмидесятых, в конце концов одержавший победу в этом споре. (Здесь и дальше я сильно упрощу, но полагаю, что для некролога нормально.)

Если для вас общее знание, что Холокост это уникальная историческая катастрофа, а разговор о его сопоставимости с другими — и особенно со страданиями немцев во Второй мировой — предельно неуместен, то вот: это не общее знание, с которым все однажды проснулись, это Хабермас.

Если вы слышите «россияне конечно тоже пострадали от войны, но об этом надо молчать и неуместно сравнивать со страданиями украинцев», — то это тоже не какая-то стандартная логика, за этим стандартом стоит Хабермас.

То, как мы привыкли смотреть на историческую память как частное, противопоставленное государству дело; то, как мы отказываемся оправдывать войны и преступления историческими объяснениями, — эта привычка тоже от Хабермаса.

Или вот обычное (всё ещё) дело: музей, где государственные репрессии поданы как ответственность государства, но при этом музей сделан на государственные деньги, — это тоже не обычное дело, это вклад Хабермаса в нашу культуру. До него это ни в коем случае не было мейнстримом.

Когда вас возмущает, что на смену такому музею (например, Музею истории ГУЛАГа) приходит музей геноцида советского народа в государственной интерпретации, — это вас возмущает агрессивная ревизия идей Хабермаса.

Когда вы видите, как европейская (и немецкая) публика с таким неподдельным интересом начинает размышлять о том, что там в Газе, и точно ли Холокост это всё ещё ответ на все вопросы, — это тоже о шатании канона, который казался естественным и незыблемым. Но у него есть автор.

Символично, что он умер именно сейчас.