эта осень дождями кроваво расплескала брусничный рассвет на земле, где неправые - правы ничего невозможного нет. защититься б от ветра и грязи, от обмана, от пошлых глупцов и писать лишь причудливой вязью на воротах стеклянных дворцов о любви. И ни слова о вечном не скажу, хватит боли и лжи. О любви! вряд ли время излечит, у притворства тупые ножи. но в каком - то холодном экстазе буду стягивать раны жгутом, ведь с любовью, уверена, справлюсь даже с самым тяжелым крестом #поэзиясизъянами #yurgel_lyrics
Пусть тебе хватит сил, а мне – слов для этих молитв, для этих бессчётных дней. И ныне, и присно, так будет во веки веков во имя бездонных рек и нетонущих кораблей, ночного затишья, во имя спокойного сна, чтоб мысли благие всегда обретали вес. Не убоимся вспомнить свои имена, и каждый осилит самый тяжелый крест. И пусть тебе хватит смелости в полный рост идти через грозы и бури, не сбившись с пути. А если придётся выбрать страну и погост, то пусть будут лучшим местом, что можно найти. Да будет тверда твоя воля, а шаг – широк. Да не покинет лица добродушный взгляд. И пусть, когда смотришь на звёзды, оттуда Бог на долю мгновенья покажет тебе себя.
листает ветер книгу сентября, ты узнаешь меня в его объятьях? так много слов, но даже их не хватит, чтоб завершить таинственный обряд, восстать из тлена листьев и травы, смеяться, петь, зализывая раны, сплести себя из легкого дыхания, воскреснуть на окраине москвы
что обсуждать, когда я просто вдох, когда все окна постоянно настежь, так отчего ты тих и безучастен? я больше не вернусь на твой порог в прозрачный сон. и так до декабря. какое счастье - вновь родиться ветром и так легко существовать на свете, где тысячи таких же, как и я
а стены помнят, ну, конечно помнят шершавость звуков, предзакатный свет скользнёт по тишине усталых комнат, как будто, свежий ветер по траве. забыться снами, книгами, стихами, обжечь губами кожу - что за блажь, не превратится в сердце стылый камень, не изменить за окнами пейзаж осенний, по частям разобран наш старый замороченный сюжет, по-прежнему колотится о рёбра осколок острый пять тревожных лет.
кофейный аромат, ковра колючий ворс… тревожные дела творятся в королевстве, где грань добра и зла -такой простой вопрос, способный обратить кого угодно в бегство.
а где-то в ноябре, холодном и больном, скрывается любовь и заставляет биться так торопливо пульс, застрянет в горле ком, и память воссоздаст затершиеся лица.
сейчас, как никогда хотелось самому разрезать узелки, чтоб дать открыться ранам, но смотрят на меня глаза зеленых лун в молочном киселе осеннего тумана
Был день, и купола, и крик вороньих стай, и небо октября, и солнце у креста (а где ж ему ещё являть Господню милость?). И девочка во сне, и ты, ее отец, вода, песок и след, начало и конец, и тот, кто вышел к нам, и кто промчался мимо. Был день из сотни дней — единственный живой: и деревянный дом, и пёс сторожевой, и улочка, к реке бегущая притоком. А тем, кто не прожил, попробуй расскажи, как плачут образа и ладанка лежит в ключичном островке, как в гнездышке глубоком. Попробуй объясни, что не было и нет иного божества, чем этот тихий свет: осенний, неземной, из сердца исходящий. Что музыка всегда живет в колоколах, что слово есть любовь, и я ее брала и делала себя живой и настоящей.
обнаженные стекла прозрачного дня и на них я помадой деревья рисую, ни понять, ни узнать, ни догнать, ни обнять, да и вряд ли согреться твоим поцелуем.
обжигающе красный тяжелый восход нас научит не прятаться в зыбь полусвета, не дари мне мечты, ведь достаточно снов, ведь достаточно снега и встречного ветра.
одиночество - вязь на замшелой стене я читаю, расклад мне понятен едва ли, для любви ничего невозможного нет, только слово, что мы не сказали в начале.
все разговоры только о том, что осень смесь из вина и ягод прольёт в закат, воздух у моря по прежнему смертоносен яблоки с грушами, сливы и виноград будем снимать, глядеть изумленным взором в небо, где росчерки звёзд застыли, и путь вечности вышит таким кружевным узором, что невозможно голову отвернуть. вечер коньячно горек, и стало тихо в желтой листве у лип и седых берёз, пусть это будет маленькая, но прихоть - и между нами раскинется хрупкий мост. запад застынет, в ночь подсыпает перца осень-мой бесконечно строгий суфлёр. знаешь, когда-то сердце лечили сердцем сумерек неприступных туманных гор
