🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🌟Рыжая макушка
Вечерний воздух пах пылью и нагретым за день асфальтом. Солнце уде наполовину утонуло за крышами частных домов, окрашивая небо в грязно-оранжевый, почти апельсиновый цвет. Где-то вдалеке лаяла собака, а из открытого окна соседнего дома доносился приглушённый звук телевизора – шла какая-то вечерняя программа.

Мия Атсуму ничего не замечал. Он шёл, засунув руки в карманы спортивной ветровки, и с силой пинал попавшийся под ногу камешек. Тот отскочил от бордюра и улетел в траву. В ушах до сих пор звенел голос Осаму, который вновь заладил про «стабильность» и «командную игру», хотя сам прекрасно знал: без риска не бывает победы. Атсуму хотел попробовать новую траекторию паса, а брат сказал, что она никому не нужна. Слово за слово – и вот он уже хлопает дверью спортзала, слыша шёпот некоторых сокомандников.

«Кажется, будто он играет сам с собой» – последняя фраза, которую услышал брюнет перед уходом.

Атсуму скрипнул зубами и снова пнул невидимый камень. Попали в самое больное, потому что это была правда. Иногда Атсуму действительно казалось, что он играет один. Что все вокруг – слишком медленные, слишком осторожные, слишком...обычные. Он подбрасывал мяч в идеальную точку, в ту самую, куда никто, кроме него, не смог бы добежать. Но никто и не добегал.

Ноги сами вынесли его в жилой квартал, подальше от школьных корпусов. Атсуму не планировал идти именно сюда — просто брёл, позволяя злости медленно остывать и оседать где-то в районе солнечного сплетения. Он уже подумывал развернуться обратно, в конце концов, Осаму наверняка психанул и ушёл в общежитие, а значит, раздевалка свободна, как вдруг услышал ритмичный, глухой, повторяющийся снова и снова, звук.

Бам. Бам. Бам. Так бьёт мяч. Волейбольный мяч. О поверхность. И судя по частоте ударов, тот, кто его отбивал, делал это в одиночку — без пары, без стены, просто подбрасывая и принимая.

Атсуму замедлил шаг. Любопытство — или профессиональный интерес — заставило его свернуть на звук. Он прошёл мимо старой трансформаторной будки, обогнул разросшийся куст и вышел к небольшой асфальтированной площадке.

Фонарь горел только один, и тот тусклый. Но этого света хватало, чтобы разглядеть фигуру.

Парень примерно его возраста — хотя, судя по росту, младше — стоял у обшарпанной стены с мячом в руках. Рыжие волосы, неестественно яркие даже в тусклом свете фонаря, торчали во все стороны, словно язык пламени. Он раз за разом подбрасывал мяч, принимал его снизу и снова подбрасывал. Руки уже покраснели, костяшки кое-где кровоточили, но он не останавливался.

Атсуму скрестил руки на груди и прислонился плечом к забору в тени. Можно было уйти. Окликнуть. Посмеяться над одиночкой, который тренируется в такой дыре в такое время. Но что-то его остановило.

Может быть, то, как сосредоточенно рыжий сводил руки в замок. Может быть, то, как он каждый раз поправлял стойку после неудачного отскока.

Атсуму не знал, сколько прошло времени. Десять минут? Двадцать? Он просто стоял и смотрел. Продолжение...