Тезис о том, что финансовый крах Рима был вызван исключительно порчей денария, – не более чем упрощение. Перед Вами – график падения пробы серебра, однако картина гораздо сложнее.
С 31 г. до н.э. до середины II в. н.э. проба держалась на уровне 90–100%. Римская экономика оставалась консервативной и сохраняла стабильность почти триста лет. Резкое падение началось после 160-х годов, когда содержание серебра снизилось с 80% до 50% к 230-м годам. Ключевой вопрос: почему это произошло?
Австрийский историк Вальтер Шайдель объясняет это структурными ограничениями, а не жадностью императоров. Pax Romana увеличил монетизацию провинций и армии, старые рудники в Испании истощились, а новых завоеваний не было. Государство попало в фискальную ловушку: повышение налогов грозило социальным взрывом (особенно в провинциях), тогда как легионы требовали содержания. Единственным вариантом оставалось постепенное снижение пробы серебра, позволявшее рынку адаптироваться.
Обесценивание имперской серебряной валюты ускорилось в период с 160-х по 230-е годы н.э., при этом проба снизилась примерно с 80% до 50%... Это развитие было обусловлено ростом военных расходов, всё чаще вызванным внутренней нестабильностью [1, p. 173].Девальвация действовала как скрытый налог на держателей денег — прежде всего горожан, получавших жалованье в денариях. Крупные землевладельцы, напротив, выигрывали: долги обесценивались, тогда как натуральные доходы (зерно, масло, скот) дорожали. Это усиливало расслоение и подрывало опору имперской администрации.
Американский экономист Питер Темин добавляет фактор Антониновой чумы (165–180 гг.). Эпидемия унесла, по разным оценкам, 20-30% населения в густонаселенных провинциях, что сократило налоговую базу и вызвало рост цен. Правительство реагировало эмиссией и девальвацией, что лишь усиливало инфляцию. С его точки зрения, власти чеканили больше монет или портили их всякий раз, когда сталкивались с нехваткой ресурсов. В растущей экономике это проходило незаметно, но после чумы и сжатия рынка привело к кризису.
Предположим, что правительство чеканило больше денариев или обесценивало существующие, если ему срочно требовались дополнительные ресурсы, а их не хватало. Это правило не требует, чтобы император вообще задумывался об уровне цен; он просто ориентировался на собственный спрос на деньги [2, p. 16].
График фиксирует перелом: после Марка Аврелия проба уже не возвращалась к прежним значениям. При Северах она упала до 50%, а в Кризисе III века – до 25-40%. Содержать армию в условиях сократившегося населения можно было либо урезанием расходов (что невозможно в период войн), либо повышением налогов (что грозило бунтами). Девальвация стала для империи путём наименьшего сопротивления. Римская система долго компенсировала внутренние проблемы за счёт резервов и внешних поступлений. Но демографический шок, нарастающая нестабильность и остановка экспансии превратили порчу монеты в единственный «амортизатор» – до того момента, пока денарии не перестали принимать по номиналу. Несмотря на краткосрочную выгоду, девальвация серебряной монеты имела разрушительные долгосрочные последствия, однако иного выхода у империи, вероятно, просто не оставалось.
Источники:
1. Scheidel, Walter, ed. Rome and China: Comparative Perspectives on Ancient World Empires. Oxford: Oxford University Press, 2009.
2. Temin, Peter. "Price Behaviour in the Roman Empire." Paper presented at the conference "Long-Term Quantification in Mediterranean Ancient History," Brussels, Belgium, October 2009.
Бельман