«Гамлет. Оккупация»
Спектакли Ксении Зориной, сцена кц «Хитровка»
Режиссер — Ксения Зорина

У Ксении Зориной премьера: спектакль «Гамлет. Окккупация» родился из сторителлинга для взрослых. Ксения — автор текста и режиссёр. Смотрел во вторник, теперь нашел время описать свои смешанные ощущения.

Семь историй спектакля, рассказанных семью актерами, — это сюжет «Гамлета» в семи взглядах. Все персонажи — наблюдетели, свидетели кровавой истории, не главные герои (главные — мертвы) — стражник, служанка, могильщик, ещё служанка, посудомойка и т.д. Их допрашивают представители норвежских войск. Персонажи смотрят на нас, отчитываются перед нами. Чужаки-норвежцы — это мы, и мы как будто заставляем героев исповедоваться.

Зал в начале спектакля замирает — и ведет себя как-то по-особенному серьезно. Возможно, на премьере — своя публика, зоринская, давно знающая режиссера и следящая за ней. Я же прикидываю: могу ли я когда-нибудь привести на спектакль школьников и что из этого получится. Профдеформация: периодически возвращаюсь к этому вопросу все полтора часа.

Текст очень сильный. Не только в смысле идеи целиком — сильный в мелочах, фокусах, интонациях, напряженности, достоверности, фактурности, исповедальности, какой-то грубоватой простоте и природности. Семь точек зрения, семь интерпретаций шекспировского сюжета. Герои смотрят на историю, на отношения шекспировских персонажей по-разному. Тут вспоминаются Акутагава или Фолкнер, Орсон Уэллс или Куросава — я в том смысле, что прием «несколько разных взглядов» на одну историю по-прежнему работает, создает ощущение мерцающей реальности, которая разворачивается к нам разными сторонами. Актеры передают это мерцание, эту напряженность с разной степенью достоверности (в некоторых случаях пугающей).

Дальше начинается режиссура. Вот тут я испытываю тот диссонанс, который больше говорит обо мне, чем о самом спектакле. В моем театральном мире с пространством сцены постоянно что-то происходит: включается, гаснет, освещается, звучит, стихает, сыпется, льется, взрывается, ездит по сцене, спускается, поднимается, ломается, суетится, замирает — и в нужный момент после сильных эмоциональных качелей я испытываю положенный катарсис. Или не испытываю, ну что ж. Я сейчас несколько упрощаю, но, думаю, понятно, что я имею в виду.

«Гамлет» Зориной минималистичен настолько, чтобы убрать со сцены вообще все лишнее. Нет звука, кроме голоса. Нет света, кроме того, что равнодушно освещает пространство допроса. Нет движений, кроме тех, что работают на сторителлинг. Режиссер сознательно пользуется скупым языком. Идея «бедного театра» — «убираем со сцены вообще всё, кроме необходимого» — меня всегда вгоняет в ступор. Звучит основательно, логика железная, но я-то, я-то, зритель примерно с СДВГ, а мне-то как? Тут я еще раз думаю про своих учеников (тоже местами примерно с СДВГ), а им-то как будет?

Опишу свои ощущения. Меня оставляют один на один с людьми, которые свидетельствуют. Мне навязывают роль участника трибунала. Я сижу с той стороны, где хорошо видно, что персонажи после монологов уходят за железную дверь, подобную той самой дверце в крематории — видимо, на смерть (с другой стороны железную дверь не видно, и герои просто уходят куда-то — жаль тех зрителей, им недостает этого сильного образа). Мне не дают какого-то (допустим, метафорического) финала, который выводил бы сказанное в какой-то иной план, разворачивал, дополнял бы пространство сказанного — меня просто оставляют с услышанными историями. От меня требуют полуторочасового внимания: слушать, смотреть, додумывать, а я привык, что театр сам постоянно поддерживает мое внимание, так что получаю довольно жесткое упражнение. Спектакль настолько минималистичен, что фрагмент из «настоящего» Шекспира ближе к финалу я воспринимаю как откровение (как уже давно не воспринимаю этот фрагмент в иных спектаклях). В общем, я смотрю и работаю над собой, заставляю себя не отключаться. Потом выхожу со спектакля — и остаюсь с увиденным и услышанным, мысленно возвращаюсь к спектаклю, хочу восстановить некоторые моменты, которые я по естественной для меня невнимательности пропустил. Тут есть мысль «Хорошо бы заглянуть в текст». Текст, повторяю, очень сильный.

Повел бы я школьников? Наверное, только уже опытных театралов (таких, каких я водил, допустим, на «Хиросиму» Плотникова/«Дочерей Сосо»). Думаю, Ксения Зорина и сама не ждет случайного зрителя. А дальше был бы разговор о том, почему после семи рассказов мы все равно не уверены, что теперь-то уж знаем, как все было на самом деле — в этом духе.

#театр@clausum