Петр I как прото-большевик

Уже в середине 1710-х гг. было ясно, что Петр I исполнил свою мечту – страна обрела армию европейского уровня, и ее сохранение в мирное время стало залогом будущего влияния России на дела континента. Пока шла война, проблема содержания войска, в большой мере дислоцированного на чужой территории, решалась ситуативно. Но кто и как будет оплачивать ее по окончании войны? Выход царь нашел во введении подушной подати. Одного солдата-пехотинца (при расходе на него 28,5 рубля в год) могли содержать 47 крестьян при подушной подати в 70 копеек, а кавалериста – 57 крестьян, так как расходы на него и его лошадь составляли 40 рублей в год.

Однако посредством чего Петр I решил собирать подати, учитывая, что бюрократия России была неспособна обеспечить сбор средств самостоятельно? Царь снова проявил смекалку — и сбор налогов должен был осуществляться самими солдатами, расквартированными в домах крестьян. Легко представить, чем обернулись для крестьянства эти «вечные квартиры». Е. В. Анисимов пишет: «Реакция крестьян и помещиков, на земли которых вдруг начали приходить и селиться полки, была резко негативной: постой – эта тяжелейшая повинность военного времени – теперь, в мирное время, становился как бы постоянным институтом. Можно не сомневаться, стон пронесся по стране… Постой оказывался пострашнее массовых экзекуций и ссылки».

Трижды в год в положенные сроки воинские команды во главе с земскими комиссарами и полковыми командирами объезжали свою – в полном смысле слова – кормовую территорию, и «эти вооруженные сборщики наводили ужас на население; кормясь за счет обывателей, они чинили жестокие экзекуции и взыскания». Понятно, что в этих условиях все благие пожелания Петра I о соблюдении законности, недопущении лишних поборов с населения, об организации правильного податного счетоводства и т.д. остались мечтой. Все получилось ровно наоборот, не говоря о том, что задолженность по платежам (т.е. недоимки) также появилась буквально с 1724 г. Сенат уже в 1726 г. констатировал: «Платежом подушных денег земские комиссары и обер-офицеры так притесняют, что (крестьяне) не только пожитки и скот распродавать принуждены, но многие и в земле посеянный хлеб за бесценок отдают». Центральные органы были завалены жалобами на действия и офицеров, и земских управителей. Екатерина I, желая выказать народу «матернее свое милосердие и попечение», решила в 1727 г. отсрочить платежи подушной подати. Указы об отсрочке издавались только за 1728–1748 гг. 97 раз, примерно по 5 в год, и явно не от хорошей жизни.

Говоря непосредственно о самом налоге, казалось, что он имеет несколько плюсов перед старой подворной податной системой. Вместо множества различных налогов вводился единый сбор, вроде бы простой и понятный. Однако все оказалось совсем не просто. На содержание армии и флота правительство хотело получать заранее определенную сумму, и сокращение числа плательщиков в его планы не входило.

Это обусловило, во-первых, необходимость контроля за перемещением людей, ведь крестьянство при Петре I, как и при Иване Грозном, активно шло в бега. Так возникла паспортная система, кардинально затормозившая мобильность населения, развитие производительных сил в стране и многое другое. Во-вторых, поскольку казна не могла постоянно учитывать смертность и рождаемость населения, она потребовала от податных единиц (общин) впредь до новой ревизии платить за все убывшие души – и за умерших, и за бежавших. И, в-третьих, если каждый крестьянин платит 70 коп. подушной подати, то в теории у всех крестьян в каждом селении должна быть равная возможность заплатить эту сумму. Отсюда – логичная идея распределения земли пропорционально числу наличных плательщиков и возникновение массовых переделов земли, с помощью которых компенсировалось изменение состава семей в промежуток между ревизиями.

Таким образом, у истоков аграрного коммунизма в России стоит само правительство. Оно же вплоть до начала ХХ в. будет всемерно поощрять его.

М. А. Давыдов, «Теорема Столыпина»