Маркс ошибался насчет «неизбежного» разорения мелких земельных собственников

Карл Маркс полагал, что как только земля становится объектом частной собственности и конкуренции, экономическое превосходство крупного землевладения неизбежно приведет к разорению мелких собственников. Звучит драматично. Однако с экономической точки зрения это утверждение ошибочно. Оно рассматривает масштаб производства как однонаправленный процесс, игнорируя всё то, что делает рынки динамичными: рост управленческих издержек, важность локальных знаний, предпринимательское творчество, неоднородность земельных участков и роль государственных привилегий. В условиях подлинного рыночного порядка земля не переходит к крупнейшим собственникам. Она перемещается — пусть и несовершенно — к тем, кто может использовать её наиболее эффективно в конкретных условиях, а эти условия часто благоприятствуют именно мелким владельцам.

Рональд Коуз дал первый сокрушительный ответ на тезис Маркса. Фирма не растет бесконечно. Она расширяется лишь до тех пор, пока организация транзакций внутри фирмы обходится дешевле, чем использование рынка. Коуз утверждал, что по мере расширения фирмы на более широкие территории, вовлечения в более разнородные виды деятельности и усложнения управления, растут внутренние организационные издержки и убытки от ошибок. Расширение прекращается, когда следующая транзакция уже не обходится дешевле внутри фирмы, чем вне её. Это противоположность марксовой истории. Не существует закона неограниченного поглощения. Существует предел, определяемый координацией, ошибками и самим ценовым механизмом. Коуз отмечал, что налоги и регулирование могут делать фирмы крупнее, чем они были бы в иных условиях. Поэтому, когда происходит концентрация, первый вопрос должен звучать не «Что сделал рынок?», а «Какие привилегии предоставило государство?»


Мюррей Ротбард подходит к тому же выводу с другой стороны, через закон отдачи. При неизменных сопутствующих факторах всегда существует оптимальное количество варьируемого фактора; за пределами этого пункта средняя отдача падает. Применительно к земле это означает, что площадь участка не является мистическим источником постоянного превосходства. Дополнительные акры при том же уровне управленческого внимания, качестве труда, наборе техники и локальных знаний не приводят к бесконечному улучшению результатов. После определенной точки координация ухудшается, а выпуск продукции на единицу варьируемого фактора снижается. Проще говоря: большое иногда лучше, но только до определенного предела, который различается в зависимости от культуры, места, навыков и технологий. Маркс превратил возможную тенденцию, наблюдаемую в некоторых обстоятельствах, во всеобщий закон. Анализ Ротбарда показывает, почему такого закона не существует.

Фридрих Хайек добавляет решающее эпистемологическое возражение. Экономические знания рассеяны. Качество почвы, особенности дренажа, сроки посева, местные погодные условия, отношения с поставщиками, надежность рабочей силы и другие особенности конкретного места невозможно полностью познать из удаленного офиса. Цены помогают передавать разрозненные знания, но они не отменяют преимущества «человека на месте». Для земли это имеет даже большее значение, чем для многих других активов, поскольку земля неоднородна.

Реальная структура сельского хозяйства в богатых странах с рыночной экономикой отказывается следовать марксовскому сценарию. Согласно данным переписи сельского хозяйства США 2022 года, на мелкие фермы приходилось 85% всех ферм, и они обладали крупнейшей долей сельскохозяйственных земель — 39%; семейные фермы в целом доминировали в секторе еще более значительно. Обзор Службы экономических исследований Министерства сельского хозяйства США также показал, что в 2021 году 98% ферм в США были семейными, на их долю приходилось 83% производства, при этом мелкие фермы обрабатывали половину всех сельскохозяйственных угодий.

Таким образом, тезис Маркса следует перевернуть с ног на голову. Частная собственность не содержит встроенного закона, уничтожающего мелкое землевладение.