Есть такая штука, как экзогенная и эндогенная модернизация. Как нетрудно понять, экзогенная модернизация проводится сверху вниз, а эндогенная...нет, не снизу вверх, а вследствие развития тех институтов, что имеют место в обществе и активно действуют, приводя к положительным изменениям в стране.

Проблема в том, что у России никогда не было эндогенной модернизации, потому что у нас не было институтов, которые её толкают. Большая часть населения почти всю историю состояла из несвободных крестьян, а остальные — это заинтересованные в ренте помещики, государственная церковь и заинтересованная в помещиках и госцеркви царская власть. Горожан всегда было мало, но это полбеды. У российских горожан не было институтов, которые в остальной Европе имелись ещё с Высокого Средневековья: вольных городов (в широком смысле этого слова), ремесленных цехов, гильдий, церковных монашеских и военно-монашеских орденов, а потом и независимых мануфактур и полноценного рабочего класса. Насчет последних просто сравните: в середине XIX века на европейских производствах трудились полноценные пролетарии, объединенные в собственные рабочие союзы и кассы взаимопомощи. А на российском производстве работал все тот же крестьянин, прикрепленный к предприятию в рамках посессионного права. Эта чудовищная практика была формально отменена только в 1861 году, а разрешение освобождать посессионного крестьянина выдали только в 1840 году (вы только вдумайтесь в это). По факту это означает, что в России не было ни ремесленников как самодостаточного класса (его место занимал кустарь), ни рабочих (вместо него крестьянин, который трудится не в поле, а на предприятии).

Поэтому когда мы говорим о том, что большевики уничтожили институты, мы всё таки преувеличиваем. На самом деле, уничтожать в "исторической России" особо было нечего. Ни полноценных рабочих союзов, ни сильного парламента, ни развитого самоуправления (земства штука хорошая, но не дали, не дали ему подышать, как и Госдуме) так и не сложилось к 1913 году, а потом было уже поздно. А что было, то большевики и продолжили: крепостную общину переформатировали в колхозы, а самодержавие в диктатуру партии. Так что получается, и я был не прав, когда говорил об уничтожении большевиками институтов. Напротив, они как-раз сохранили весь деструктив, что был накоплен в РИ.

Но что большевики действительно уничтожили, так это надежду. Февральская революция, а затем и Учредительное Собрание могли постепенно решить все проблемы нашей страны, пусть и путем проб и ошибок. Большевизм вернул всё в самодержавный зад, предав Русскую Революцию.

Так вот, почти весь опыт модернизации в России — сверху, экзогенный. Без гражданских институтов народ своей жизнью не живёт и не может менять мир вокруг себя, в соответствии с духом времени. Поэтому появился Витте и Столыпин, чтобы вытащить крестьянина из общинной ямы, а тот еще и сопротивлялся. Но почему сопротивлялся? Потому что у него никогда не было свободы, а перемен крестьянин сторонился. В этом виновато крепостное право, убившее свободную русскую общину прошлых эпох и превратившее её в уравнительно-передельную. Но зато те, кто вышел из передельной общины, стал фермером и показал русское экономическое чудо, разрушив стереотип о крестьянине, как о безнадежном лентяе-алкоголике. Впрочем, и без Столыпина, но с парламентом, крестьяне постепенно бы рассосались по частным владениям и городам. Не надо забывать, что революция 1905 года сильно встряхнула власти и заставила царя увидеть народ и признать за ним права.