Почему соглашения и договоры о свободной торговле на самом деле против свободной торговли

Для некоторых людей достаточно просто назвать что-то «рыночным», чтобы убедить их в свободном предпринимательском характере этого явления, — и так у нас появляются на свет такие гротескные создания, как «рыночные социалисты» или «рыночные либералы». Слово «свобода», разумеется, тоже притягивает внимание, поэтому еще один способ обрести сторонников в эпоху, когда риторика ценится выше сути, — это просто назвать себя или свое предложение «свободным рынком» или «свободной торговлей». Ярлыков зачастую достаточно, чтобы поймать простаков.

И вот среди поборников свободной торговли само название «Североамериканское соглашение о свободной торговле» (НАФТА) должно вызывать безоговорочное одобрение. «Но как можно выступать против свободной торговли?» Очень просто. Люди, которые преподнесли нам НАФТА и осмеливаются называть это «свободной торговлей», — это те же самые люди, которые называют государственные расходы «инвестициями», налоги — «взносами», а повышение налогов — «сокращением дефицита». Не будем забывать, что коммунисты тоже называли свою систему «свободой».

Во-первых, подлинно свободная торговля не требует договора (или его уродливого собрата — «торгового соглашения»; НАФТА называют торговым соглашением, чтобы избежать конституционного требования об одобрении двумя третями Сената). Если истеблишмент действительно хочет свободной торговли, всё, что ему нужно сделать, — это отменить многочисленные тарифы, импортные квоты, законы против «демпинга» и другие введенные Америкой ограничения на торговлю. Никакой внешней политики или зарубежных маневров для этого не требуется.

Если подлинно свободная торговля когда-нибудь появится на политическом горизонте, будет один верный способ это понять. Государственно-медийно-корпоративный комплекс будет сопротивляться ей изо всех сил. Мы увидим череду колонок-«предостережений» о неминуемом возвращении XIX века. Медийные эксперты и академики поднимут все старые расхожие обвинения против свободного рынка: что он эксплуататорский и анархичный без государственной «координации». Истеблишмент отреагирует на установление истинно свободной торговли примерно с таким же энтузиазмом, как и на отмену подоходного налога. По правде говоря, двупартийный истеблишмент, трубящий о «свободной торговле» со времен Второй мировой войны, способствует прямо противоположному подлинной свободе обмена. Цели и методы истеблишмента неизменно были теми же, что и у традиционного врага свободной торговли — «меркантилизма», системы, навязанной национальными государствами Европы в XVI–XVIII веках.

Еще одна ключевая особенность послевоенной торговой политики истеблишмента, проводимой под именем «свободной торговли», — это продвижение масштабных субсидий на экспорт. Излюбленным методом субсидирования была горячо любимая система иностранной помощи, которая под прикрытием «восстановления Европы», «сдерживания коммунизма» или «распространения демократии» представляет собой аферу, при которой американские налогоплательщики вынуждены субсидировать американские экспортные фирмы и отрасли, а также иностранные правительства, которые соглашаются участвовать в этой системе. НАФТА представляет собой продолжение этой системы, вовлекая правительство США и американских налогоплательщиков в это дело.

Добавьте к этому идеологию глобализма, согласно которой международные рынки и мирное сотрудничество возможны только благодаря насаждаемому сверху глобальному управлению, обеспечиваемому и поддерживаемому мировой сверхдержавой, — и мы приходим к истинному Вашингтонскому консенсусу.

По мере того как фальшивка «свободной торговли» развенчивается, точность и ясность таких мыслителей, как Кляйн и Роквелл, нужны как никогда. Потому что наши экономические проблемы вызваны не нашей способностью покупать некоторые товары у людей, живущих под властью других правительств. Они вызваны теми, кто пытается заставить нас поверить в обратное.

Murray Rothbard, The NAFTA Myth