Все знают, что в философском плане Маркс был гегельянцем, однако точные масштабы влияния Гегеля на Маркса понимаются хуже. Сомнительным достижением Гегеля стало полное пантеистическое переосмысление теологии воссоединения (с Богом). Cогласно Гегелю, человек, или, скорее, Богочеловек, сотворил вселенную. Но несовершенство человека, его изъян, заключался в том, что он не осознаёт своего божественного происхождения. Человек начинает свою жизнь в истории, не осознавая жизненно важного факта, что он — Бог. Он отчуждён, отрезан от решающего знания о том, что он и Бог едины, что он сотворил вселенную и продолжает наделять её силой. Таким образом, утверждает Гегель, история — это неизбежный процесс, в котором человек развивает свои способности, реализует свой потенциал и расширяет знание до тех пор, пока не наступит тот блаженный день, когда он обретает Абсолютное Знание, то есть полное понимание и осознание того, что он и есть Бог. В этот момент человек наконец достигает своего потенциала, становится безграничным, бесконечным существом и тем самым кладет конец истории. Диалектика истории происходит в три фундаментальные стадии: стадия до творения; стадия после творения с отчуждением; и, наконец, окончательное воссоединение (реабсорбция) в состояние бесконечности и абсолютного самопознания, которое завершает исторический процесс и подводит его к концу.

Но гегелевская диалектика истории имела не просто три стадии; история двигалась вперед через серию этапов, каждый из которых драматически продвигался вперед процессом снятия (aufhebung). Очевидно, что «человек», который творит мир и который наконец «возвращается» «домой» в экстазе самопознания, — это не отдельный, ничтожный человек, а человек как коллективный вид. Но для Гегеля каждую стадию продвижения вперед направляют великие личности, «всемирно-исторические» люди, и выступают в качестве значимых агентов следующего снятия (aufhebung), следующего великого шага человека или «мировой души» вперед к «самопознанию».

Легко видеть, как реабсорбционистско-гегелевская доктрина «единство — хорошо, разделение — плохо» помогла сформировать марксистскую цель коммунизма — конечное состояние истории, в котором индивид полностью поглощается коллективом, достигая тем самым состояния истинной «свободы» коллективного человека. Но существуют и более частные влияния. Так, марксистская идея раннего, или первобытного, коммунизма — счастливого и интегрированного, хотя и неразвитого, а затем разрушенного хищническим, отчуждающим, хотя и развивающим капитализмом — была предвосхищена гегелевским взглядом на историю.

Следуя за своим другом и наставником, писателем-романтиком Фридрихом Шиллером, Гегель в статье, написанной в 1795 году, превозносил предполагаемую гомогенность, гармонию и единство Древней Греции, якобы свободной от отчуждающего разделения труда. Последующее снятие (aufhebung), хотя и привело к росту торговли, уровня жизни и индивидуализма, также разрушило чудесное единство Греции и радикально фрагментировало человека. По мнению Гегеля, следующая неизбежная стадия истории должна была реинтегрировать человека и государство.

Короче говоря, философия Гегеля представляет собой солипсическую манию величия в грандиозном, космическом масштабе.

Государство было критически важно для Гегеля. Вновь предвосхищая Маркса, для человека — коллективного организма — теперь особенно важно преодолеть бессознательную, слепую судьбу и «сознательно» взять ее под контроль с помощью Государства.