Мюррей Ротбард: Карл Маркс как религиозный эсхатолог

Ключ к сложной и масштабной системе мысли, созданной Карлом Марксом, в основе своей прост: Карл Маркс был коммунистом. На первый взгляд, это утверждение кажется банальным и тривиальным на фоне бесчисленных марксистских концепций, перегруженных сложным жаргоном в области философии, экономики и культуры. И всё же преданность Маркса идее коммунизма была его путеводной звездой, занимавшей в его мировоззрении гораздо более центральное место, нежели классовая борьба, диалектика, теория прибавочной стоимости и всё прочее.

Коммунизм был великой целью, вожделенным итогом, тем видением, той конечной точкой, которая одна лишь и придавала смысл многовековым страданиям человечества. Вся история представляла собой летопись классовых битв и эксплуатации человека человеком. И точно так же, как в христианском вероучении Второе пришествие Мессии положит конец истории с её скорбями, дабы утвердить новое небо и новую землю, так и установление коммунизма должно было навсегда завершить предысторию человеческого общества.

И подобно тому, как для христиан-постмилленариев человек, ведомый Божьими пророками и святыми, способен установить Царство Божие на земле, так и для Маркса и его единомышленникам, возглавляемым авангардом светских святых, предстоит построить на земле Царство Небесное.

В мессианских религиозных движениях тысячелетнее царство наступает неизменно через грозный и насильственный катаклизм, через Армагеддон — великую апокалиптическую битву сил добра и зла. И лишь после этой войны на земле воцаряется вожделенный рай: новая эра мира и согласия, эпоха торжества всеобщей справедливости.

Маркс решительно отвергал тех социалистов-утопистов, которые стремились прийти к коммунизму через постепенный и эволюционный процесс. Вместо этого он взывал к апокалиптическим традициям: к сектантскому восстанию немецких и голландских анабаптистов XVI века, к милленаристским сектам времен Английской гражданской войны и к различным группам премилленариев-христиан, предрекавших кровавый Армагеддон в последние дни перед наступлением тысячелетнего царства. Насильственная, всемирная революция, которую, по версии Маркса, совершит угнетенный пролетариат, станет неизбежным инструментом наступления тысячелетнего Царства — коммунизма

Безусловно, один из очевидных способов, которым марксизм функционирует как религия, — это готовность марксистов идти на любые ухищрения, чтобы защитить свою систему от очевидных ошибок и заблуждений. Так, когда марксистские предсказания не сбываются, несмотря на то что они якобы выведены из научных законов истории, марксисты прилагают огромные усилия, чтобы изменить условия исходного прогноза.

Яркий пример — закон Маркса об обнищании рабочего класса при капитализме. Когда стало совершенно очевидно, что уровень жизни рабочих при индустриальном капитализме не падает, а растет, марксисты прибегли к точке зрения, что под обнищанием Маркс «на самом деле» подразумевал не абсолютное ухудшение положения, а относительную депривацию. Одна из проблем этой защитной уловки заключается в том, что обнищание должно быть двигателем пролетарской революции, и трудно представить, чтобы рабочие пошли на кровавую революцию только потому, что у них всего по одной яхте, а у капиталистов — по пять или шесть.

Другой печально известный пример — реакция многих марксистов на убедительное доказательство Бём-Баверка, что трудовая теория стоимости не может объяснить ценообразование товаров при капитализме. И вновь последовал уклончивый ответ: Маркс «на самом деле имел в виду» вовсе не объяснение рыночных цен, а всего лишь утверждение, что часы труда наделяют товары некой мистически присущей им «стоимостью», которая, однако, не имеет отношения к функционированию капиталистического рынка. Если бы это было так, трудно понять, зачем Маркс большую часть своей жизни упорно, хоть и безуспешно, пытался завершить «Капитал» и решить проблему соотношения стоимости и цены.