Полагаю, что национал-большевиком я не являюсь, потому что для меня нация это фикция и я в большей степени ориентируюсь на региональные и профессиональные идентичности, потому что они имеют более ясную и чёткую солидарность, которая, к тому же, в отличие от солидарности национальной, которая является часто механической, является органической, говоря языком Э. Дюркгейма.

Более того я не разделяю любви к ранней советской эстетике, я в принципе критичен к раннему СССР, как я писал вот здесь или здесь, когда писал о Богданове, чьи взгляды мне относительно близки по отношению к 1917 году.

В целом, если вам нужны какие-то рамки для меня, то считайте синдикалистом или радикальным демократом, может, демократическим социалистом, но все это условности, которые мне нисколько в сущности не интересны. Названия и самоназвания для политических взглядов штука интересная, но крайне туманная.

Если же говорить о том, что у нацболов мне близко, то такого нет, кроме уважения к фигуре Устрялова. Он был хорошим знатоком политической философии и его книги, несмотря на то, что там есть куча того с чем я не согласен, написаны хорошим и живым языком, а главное, что чувствуется, что экспертом в области истории политических учений.

#Алексей_Челюскин
@class_left