Один из наиболее емких и характерных образов российской классической литературы, да и в целом российской культуры, если копать глубже, это образ лишнего человека. Этакого разночинца, который в самой своей сути, то тот, то этот, а в самой своей сути он никто. И этим он мучается, это его гложит, ведь он хочет быть кем-то поэтому он то придумывает себе теорию сверхчеловека как Раскольников, то прямо вступает в конфронтацию со старым обществом даже без особой какой-то внутренней опоры, а лишь чтобы отвлечь себя от внутренней пустоты и занять чем-нибудь, как это делал Базаров.

Отвлекаясь от литературы, которая лишь слепок своего общества, мы видим, что многие революционеры ХХ века, которые не черновые материалы революции, так или иначе принадлежали к довольно высоким слоям общества, которые были успешны до какого-то момента, а потом на их дом упала разруха новой экономической реальности в которую они уже не вписались. У них оказывалось достаточно и образования, и воспитания, то есть дисциплины, чтобы в конечном итоге все это бросить на дело «восстановление справедливости», то есть возвращение своей семье, через себя потерянного права быть собой.

Конечно, есть и другие типажы людей, которые по внутренним причинам просто не могли примеряться с тем, что они видят. Но это требует микроскопа для души, чтобы понять что она чувствовала — ничего такого у нас нет в наличии, ни у кого нет, чтобы мы могли сказать где правда этот случай, а где что-то иное.

К чему это все?

К тому, что в этой новости замечательно то, что мы видим появление именного такого среза новых лишних людей, которые вчера были чуть ли не элитой, многие хотели быть айтишниками, а теперь они первые от кого пытаются избавиться из-за их дороговизны. Эти люди сохраняют свои компетенции, могут их также увеличивать через нейросети, но они явно могут чувствовать обиду и несправедливость, а потому желать «восстановления справедливости».

#Алексей_Челюскин
@class_left