Азербайджано-турецкий «кризис эмоций»: политика, религия, идентичность

1. Недавние инициативы правительства Азербайджана, нацеленные на изменение требований к школьной форме (получившие широкую известность как «запрет хиджаба», стали испытанием для стратегического союза Турции и Азербайджана. Особой остроты нынешней ситуации добавляет то, что разночтения наметились не просто между стратегическими союзниками, а государствами, руководствующимися принципом «Одна нация — два государства».
2. Выступая на общеполитических дебатах 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 22 сентября, турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган заявил: «Мы рассматриваем запреты на ношение хиджабов в школах, введённые некоторыми странами, как посягательство на самые фундаментальные права женщин». Азербайджан он прямо не назвал, поэтому трактовать заявление как официальное осуждение Баку было бы некорректным упрощенчеством. Тем не менее совпадение по времени придало словам президента Турции особый политический резонанс. Однако советник Эрдогана Октай Сарал высказался значительно жестче своего шефа: «Оставлять ученицу, покрывающую голову по религиозным убеждениям, за школьными воротами - как это может соответствовать совести и справедливости?» И потребовал от Азербайджана «как можно скорее исправить эту ошибку». Подобные заявления прозвучали и от депутатов Партии справедливости и развития, правящего турецкого объединения.
3. Ответ на турецкие инвективы азербайджанское руководство стали жесткие заявления с азербайджанской стороны. Действия союзников были расценены как вмешательство во внутренние дела. От таких сценариев их предостерег и сам Ильхам Алиев. А провластная партия «Ени Азербайджан» назвала высказывания турецких политиков «популистскими и безответственными», противоречащими духу братских отношений. В общем, позиции были заявлены. Анкара, правда, предприняла шаги по снижению напряженности. 15 октября глава МИД Хакан Фидан после встречи с Алиевым в Баку (куда он прибыл для участия в VII саммите Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии/СВМДА) заявил: «При любых обстоятельствах стратегический характер турецко-азербайджанских отношений стоит выше любого вопроса».
4. Попробуем сформулировать три основных урока из нынешнего азербайджано-турецкого «кризиса эмоций». Урок первый. Многие комментаторы назвали обмен жесткими репликами неожиданным. Как следствие, они начали делать поспешные обобщения и выводы. Но правда в том, что и ранее Баку и Анкара далеко не во всем совпадали. Вспомним опыт «футбольной дипломатии» 2009-2009 гг. или различные оценки вклада двух «братьев» в победу в Карабахе. Не забудем и про разночтения по Северному Кипру, Ближнему Востоку, отношениям к Израилю в целом и к операции в Газе в частности. И не станем рассматривать Баку просто как младшего брата Анкары. Урок второй. Нынешний «кризис эмоций» не столько в отношении к исламу, как к таковому, а спор о пределах допустимого внешнего влияния. Для Баку светское давление извне (откуда бы оно ни было воспринимается крайне болезненно), а для Анкары - естественно. По свежим стамбульским впечатлениям автора этого комментария в Турции всерьез продвигают концепцию себя, как едва ли не главной «средней державы», не глобальной суперсилы, но государства, «действующего глобально». А тут строптивость со стороны партнера, которого турецкий истеблищмент привык воспринимать, как младшего. Урок третий. Вопросы идентичности крайне важны. Можно сколь угодно говорить об «одной нации- двух государствах», но второе не менее важное, чем первое. И в азербайджанском случае приоритет - это защиты государственной модели от политизации религии, но во втором- нарушение принципов «обновления» турецкого республиканизма. Да, Эрдоган и К не отказываются от кемалистского наследия и революции (столетие республики в 2023 году официально отмечено с большой помпой). Но они пытаются подвергнуть его ревизии и критической переоценке. В этом они видят свою роль «средней державы», «действующей и мыслящей глобально» в «мире больше пяти».