🇺🇿🇰🇬 В Узбекистане депутаты Алишер Кадыров и Бобур Бекмуродов публично разошлись во мнениях относительно наказания за особо тяжкие преступления против детей.

Кадыров выступил за возвращение смертной казни для педофилов и убийц. Бекмуродов предложил альтернативу — пожизненное заключение без права на помилование. При этом он напомнил, что смертная казнь прямо запрещена Конституцией Узбекистана. Кадыров, в свою очередь, заявил, что Конституция должна учитывать позицию общества.

Интересно, что это не исключительно узбекская дискуссия. В Кыргызстане вопрос дошел значительно дальше. В конце 2025 года президент Садыр Жапаров инициировал конституционные изменения, которые позволили бы применять смертную казнь как исключительную меру за особо тяжкие сексуальные преступления против детей, а также за убийство, сопряженное с изнасилованием. Конституционный суд рассмотрел инициативу и признал возвращение смертной казни юридически невозможным.

Причем аргументация суда оказалась принципиальной. Кыргызстан является участником Второго факультативного протокола к Международному пакту о гражданских и политических правах. По позиции Конституционного суда, этот документ предполагает окончательную отмену смертной казни и не содержит механизма выхода из обязательства ее не вводить. Поэтому даже изменение Конституции не решало бы проблему международных обязательств.

Аргументация большинства сторонников смертной казни практически совпадает: дети, сексуальные преступления и особо жестокие убийства. Именно преступления против детей создают наиболее сильный общественный запрос на максимально суровое наказание.

И здесь возникает любопытный парадокс. Законодательство в современном государстве обычно движется от более суровых наказаний к более гуманным. Но общественное мнение в отношении отдельных категорий преступлений способно двигаться в противоположную сторону. Центральная Азия сейчас дает возможность наблюдать, как эти два движения сталкиваются между собой.

@CIS91