Южная Осетия выбирает

1. На фоне российской думской избирательной кампании президентские выборы в Южной Осетии, на первый взгляд, выглядят событием второстепенным. Но это кажущаяся видимость. Не будем забывать, что именно в этой точке произошел слом беловежского статус-кво на постсоветском пространстве. И именно Южная Осетия явила собой феномен частично признанного образования. Чуть больше, чем среднестатистический российский регион, но чуть меньше, чем государство-член ООН. Сколько бы грузинские политики ни говорили, что никакой Южной Осетии не существует, там прямо здесь и сейчас идет голосование за нового главу республики. И это, среди прочего, сигнал о том, что такое образование есть. Вопреки формально-правовым статусам и представлениям.
2. До 2026 года в истории постсоветской Южной Осетии было семь президентских избирательных кампаний. Шесть из них привели к вступлению избранного президента в должность, а итоги кампании 2011 года были отменены. В чем особенность нынешней кампании? Рискну предположить, что речь идет, прежде всего, о выборе модели управления Южной Осетией на новом этапе отношений с Россией. Здесь нет привычного для нас классического столкновения противоположных внешнеполитических приоритетов. 9 мая 2026 года Москва и Цхинвал подписали Договор об углублении союзнического взаимодействия. Он предусматривает дальнейшее сближение в экономике, социальной политике, законодательстве, инфраструктуре, безопасности и обороне. Поэтому один из важнейших практических вопросов для будущего президента - каким образом реализовывать эти договоренности внутри Южной Осетии.
3. Впрочем, есть и иные смыслы. Один из самых важных - смена управленческой модели и кадров. В кампании постоянно звучат темы коррупции, кумовства, эффективности государственного аппарата, обновления кадров и контроля за расходованием средств. Еще одна «больная тема» - демография и способность республики удерживать население. Рабочие места, медицина, образование, поддержка семей, инфраструктура и отток молодежи фактически становятся вопросами долгосрочной жизнеспособности Южной Осетии. И, конечно же, безопасность и югоосетинская идентичность. Связь с Россией практически не является предметом принципиального спора между основными участниками; различаются скорее конкретные акценты.
4. Претендентов четверо. Первый - Марат Камболов, И. о. президента. До прихода в Южную Осетию много лет работал в российских федеральных структурах. Зураб Кокоев - основатель и лидер партии «Единство», бывший глава администрации Цхинвала, первый вице-премьер, исполнял обязанности главы правительства, работал в парламенте. Мурат Валиев- кандидат партии «Патриоты Алании», сотрудник Государственной службы охраны, представляет более молодое поколение участников нынешней кампании. Казбек Кодоев-советник ректора Юго-Осетинского государственного университета по вопросам безопасности. Внутри политической системы республики выборы определят, прежде всего, кто и каким управленческим способом будет проводить следующий этап социально-экономических преобразований и российско-югоосетинского сближения. Новый договор с Россией затрагивает практически всю архитектуру управления - от экономики и социальных стандартов до транспорта, энергетики и безопасности.
5. Кампанию-2026 можно свести к формуле: «интеграция + внутреннее переустройство». Большая часть разногласий находится не вокруг самого стратегического партнерства с Россией, а вокруг кадровой политики, эффективности государства, коррупции, создания собственной экономической базы, демографии и качества социальных услуг. Это хорошо видно по тематике дебатов: социальная политика, экономика, безопасность, национальная идеология и внешняя политика. И в этом контексте Камболов с его опытом и «выходами» на федеральный центр выглядит фаворитом. Многие комментаторы поэтому определяют выборы-2026 как де-факто референдум о доверии ему. Впрочем, дождемся окончания голосования и подведения его итогов. Сюрпризы в югоосетинской электоральной истории бывали и не единожды!
6.В любом случае прямо сейчас делается заявка на «перезагрузку» (обновление) югоосетинского проекта.