Когда предпосылки отсутствуют

1. Сначала несколько цитат. «Предпосылки для возобновления политдиалога России с Грузией отсутствуют, поскольку Тбилиси придерживается занятой еще режимом Саакашвили позиции об увязке возобновления дипотношений с отказом России от признания Абхазии и Южной Осетии». С такой оценкой выступил российский МИД, комментируя текущую ситуацию в отношениях Москвы и Тбилиси для «Известий». «Конечно, этот [территориальный]вопрос не подлежит никаким компромиссам. Деоккупация - это красная линия, которую мы, естественно, пересматривать не собираемся», - заявил премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе. «Весь мир заинтересован в том, чтобы остановить Россию. Как, по вашему мнению, мы сможем вернуть свои территории, если будем вести себя агрессивно по отношению к России? Есть ли какой-то другой способ вернуть наши территории? Мы не являемся страной-членом НАТО. НАТО отказала нам. Грузия не является и страной-членом ЕС…- констатирует грузинский президент Михаил Кавелашвили.
2. После того, как официальный Тбилиси год назад «заморозил» переговоры с Евросоюзом о вступлении, а антиправительственные протесты выдохлись, в медиапространстве нашего Отечества широко распространилось мнение о «развороте» Грузии с Запада на Север. Эти мнения сильно укрепляли многочисленные заявления высокопоставленных еврочиновников не жалевших красок для обвинений Бидзины Иванишвили и К в «русофильстве», а также ответная жесткая риторика первых лиц Грузинского государства.
3. Но риторика риторикой, а факты совсем другие! Реальный политический диалог между Москвой и Тбилиси за текущий год так и не начался. Более того, для него, заметим, обе стороны не видят предпосылок. Экономические контакты развиваются, туристы в Тбилиси и в Батуми едут, ассортимент авиарейсов расширяется. Но первые (и даже вторые) лица двух государств, по сути, так и не начали субстантивный обмен мнениями. В чем заключается этот парадокс.
4. Начнем с грузинской внутренней политики, которая, как правило, плохо знакома среднестатистическому комментатору из России. Да, в прошлом году оппозиция проиграла провластной партии. Но ее совокупный потенциал составил порядка 38% голосов. С точки зрения внешнеполитических приоритетов эти силы настроены откровенно антироссийски. Притом, что и «Грузинская мечта» нацелена на вступление в ЕС и в НАТО. Ее спикеры проговаривают это при каждом удобном случае. Какое правительство сможет игнорировать данную проблему? Заметим, в 2025 году в стране прошли общенациональные муниципальные выборы, они сопровождались и протестными акциями (пускай и незначительными). «Русский вопрос» в Грузии давно и прочно инструментализирован. И всякое движение в сторону Москвы чревато масштабными перекройками внутри страны.
5. Не следует недооценивать и жесткости (и неприятия абхазско-югоосетинской «самости») в рядах нынешнего руководства «Грузинской мечты» и правительства. Эта тема давно консенсус в национальном политикуме Грузии. «Никакой Южной Осетии нет в грузинском политическом или правовом пространстве», - слова не оппозиционера-радикала от «националов», а ныне действующего спикера парламента Грузии Шалвы Папуашвили. Грузинские медиа, эксперты, обыватели долгие годы относились к абхазам и осетинам как к «марионеткам Кремля», «пришельцам» и т.п. С чего бы поменять это отношение в одночасье, если две частично признанных республики воспринимаются не как партнеры, а как противники (да еще и неравноправные)?
6. И крайний тезис. Увлекаясь «занимательной геополитикой», многие отечественные «творцы смыслов» искренне убеждены: отказ от дружбы с США и ЕС автоматически гарантирует пророссийские симпатий. Но это не так! Не пресловутые «евро-атлантические ценности» сформировали постсоветский грузинский проект (они приклеились к нему впоследствии), а борьба с автономиями, воспринимаемыми исключительно, как орудие Кремля по «покорению свободной Грузии». Для реальной «смены вех» в российско-грузинских отношениях потребуется радикальный пересмотр данной историософии. Впрочем, это потребует отдельного обстоятельного разговора!