| Cinnamon Candle |: “Пирсинг ау» Часть 64. *** Его пальцы двигались уже глубоко внутри. Чуя…”

Пирсинг ау» Часть 64.

***

Его пальцы двигались уже глубоко внутри. Чуя сжимался вокруг них, тяжело дыша, пелена возбуждения застилала глаза и дорисовывала в голове постыдные картины. Дазай же, не желая останавливаться только на одной фантазии, пытался толкаться ими в разных направлениях, чтобы найти "особенную точку". Иногда он перебарщивал, но уже достаточно втянулся в процесс, так что почти даже мог называть себя профи.

Скоро кончиком указательного пальца он таки нащупал уплотнение в гладких нежных стенках и, не задумываясь, надавил туда. Чуя вздрогнул, всë его тело прошило, точно резким ударом молнии, а из приоткрытого в удивлении рта сорвался неожиданно громкий и слишком пока ещë откровенный для него стон. По щекам мигом расплылся румянец, он попытался закрыть рот рукой, но Осаму вклинился и убрал их, схватив над головой за запястья.

Они так и замерли, смотря точно друг другу в глаза. Накахара тяжело дышал, прикусив губу, и всë больше покрывался краской. Он мог соврать кому угодно, но не себе: Дазай в его новом, серьезном и немного строгом амплуа казался куда более привлекательным. Было бы преступлением сказать, что его это не заводит.

— Я думаю... — он нервно сглатывает, вспоминая, что именно они будут делать сейчас. — Думаю, я готов. Ты мог бы сделать это..?

— Сделать что, милый? — пропел он елейным голоском, явно втягивая Чую в свои грязные игры. Дазай специально медлил, целовал его за ушком, кусал мочку нежно, не задевая украшение.

— Ты хочешь ходить с обеими сломанными руками? Я могу устроить.

И тотчас Накахара оказался на свободе! Единственной и пока здоровой рукой Осаму сперва чуть приподнял его за бëдра, добавляя ещё смазки, что приятной прохладой стекала по ягодице вниз, а потом, растерев немного геля по члену, медленно начал входить.

Чуя зажмурился, он слышал, что в этот момент надо расслабиться, как можно сильнее, но просто не мог. Оказавшись не в теории, а в действительности в такой ситуации, он безумно разволновался, даже учитывая, что доверял Дазаю без меры.

Сжав его плечи, он, как мог, старался чаще дышать, но внизу всë равно отдавалось тупым дискомфортом. Не боль, а то, что, наверное, можно и потерпеть... Но Дазай не стал. Он вышел, приподнимаясь на коленях, и осторожно перевернул его, укладывая на живот.

— Почему ты так нервничаешь? — Чуя вздрагивает, когда горячий шëпот обжигает ухо, а к его спине прижимаются так близко. Осаму явно тяжело, он держится буквально на одной руке, но его выдержка позволяет только позавидовать. — Хочешь, можем поменяться, я буду снизу?

Он касается веснушек на плече, гладя нежно напряжëнную грудь, ловя каждый вдох. Зажмурившись, Накахара пытается полностью погрузиться в эти ощущения и остаться в подаренной им спокойной неге. Медленно качает головой.

— Может, в другой раз... Пока просто продолжай, хорошо?

На этот раз член входит плавнее, он выдыхает, опуская голову на холодную простынь, и даже не успевает понять, когда принимает его в себя. Это чувство единения, поглощающее их обоих с головы до кончиков пальцев на ногах, заставляет просто замереть и наслаждаться. По спине пробегают приятные мурашки, когда гипс щекотно задевает кожу. Дазай владеет сломанной рукой так виртуозно, что невольно проскальзывают мысли: как часто он вообще что-то себе ломал?

От первого, почти невесомого толчка всë перед глазами плывëт. Ощущения не сравнить абсолютно ни с чем, Чуя стремится полностью ощутить этот новый мир, полный чего-то куда более цельного, чем любовь... Словно они теперь единое целое. Его поцелуи на плечах и спине, нежные, едва ли не робкие толчки, его успокаивающий голос над ухом.

Он прикрывает глаза блаженно, стараясь двигаться ему навстречу бëдрами. Уже так долго от Дазая не слышно ни одной шутки, и кажется, словно тот наконец решил повзрослеть и посерьëзнеть...