«Грозовой перевал»: подавляемое влечение.

Сходила наконец на новую экранизацию «Грозового перевала». Естественно, ни с чем не сравниваю и смотрю как с чистого листа, понимая, что это отдельное произведение.

Кино это диковатое, гротескное, телесное, некрасиво-красивое и до мурашек честное.

Начало скрыто от наших глаз, но мы всё слышим: звуки, которые принимаем за секс, оборачиваются предсмертной агонией повешенного. Либидо и мортидо, Эрос и Танатос сведены в одну точку. И этот же мотив возвращается в жутком, почти метафизическом образе — эрекция повешенного. Смерть и похоть, грех и искупление, трагедия повешенного и смех наблюдателей.

Главная тема фильма — подавленное влечение. Та самая дикая, животная тяга друг к другу, которая разъедает изнутри. И вся драма держится на внутреннем сопротивлении: «он не должен узнать, как я люблю его». Нас тянет, мы не можем быть вместе, но и порознь — смерть.

В фильме много эротических нетривиальных сцен.

🖤 Она тайно наблюдает за садомазохисткими играми, он оберегает её от этого зрелища силой — закрывает ей рот и глаза.

🖤 Чуть позже она затыкает ему рот травой, он берет её пальцы в свой рот. Это визуальная метафора невозможности высказывания, запрета на проговаривание того, что разрывает изнутри. Герои задыхаются от собственных чувств и буквально затыкают друг друга, чтобы не сорваться.

🖤 Сцена в карете — безусловно, одна из сильнейших. Снова пальцы, жадные рты, он облизывает её шею, лицо. Шепот: «Я ненавижу тебя... Я люблю тебя». Это та самая полярность, которой режиссер гениально жонглирует весь фильм.

🖤 Он уходит, отвергнув ее, но возвращается: «Поцелуй меня снова».

🖤 Руки, сплетенные воедино, на похоронах. Поцелуй через вуаль.

Отдельное наслаждение — наряды Кэтрин, которые четко отражают её душевный путь и внутренний разлом.

Визуальные решения: Хитклиф на коне в закатном зареве выглядит архетипическим воплощением мужской стихии, а Кэтрин на шахматном полу в алой юбке — словно фигура, застывшая между черным и белым, между жизнью и смертью.

Невероятные детали, напоминающие «Бедные, несчастные»: муж Кэтрин делает стены в комнате Кэтрин цвета ее же кожи, не забыв добавить родинку и вены. Это вызывает ощущение духоты, она для него объект, который хочется законсервировать, впечатать в рамку.

Палец в заливном, в рыбе — и сразу ясно: это же сама Кэтрин. Холодная, скользкая, мертвая внутри.
Горы пустых бутылок в доме стареющего отца — вот оно, дно жизни.

К финалу стыд достигает предела.
Сцена, где Кэтрин сбегает к Хитклифу в ночь, а перед окном стоит муж, который наблюдает, подозревает, но не видит ничего из-за темноты. Отличная сцена.
— Ты не должен..
— Я не должен?.. Твой язык только что был у меня во рту.
— Муж смотрит.

Кульминация — сцена взаимного унижения. Они нарочно злят друг друга, унижая до предела. Обсуждая по время секса близость Кэтрин с ее мужем.
— Так ты его любишь? Ах, ты дрянь.
— Отпусти меня.
И снова откат:
— Я думала, ты принизишь меня, но я прекрасно справляюсь с этим сама.

И настоящий, липкий стыд, когда Кэтрин плачет по Хитклифу, не скрываясь от мужа, а он упрекает её в этом.

Но самая жесткая сцена, когда Хитклиф приходит к не совсем адекватной, Изабелле. Заранее, предупреждая ее обо всем, какой он негодяй и что он с ней делает.
И этот диалог:
— Мне остановиться?
— Нет.

В этом «нет» — вся суть потаенного желания. Хотеть вопреки. Хотеть назло. Хотеть, даже когда это разрушает всё вокруг.

В завершение. Все актеры на своих местах, я предвкушала, что между Марго Робби и Джейкобом Элроди никакой химии не возникнет, но нет, все очень по-настоящему.

Особого упоминания заслуживает саундтрек: от арт-попа и синтпопа до дарквейва, подчеркивает
атмосферу «британской готики».

Сильное, неудобное, зрелое кино-исследование о том, что такое страсть к унижениям, похоть, стыд и грехопадение. Всем эмпатам смотреть обязательно.
Кто смотрел как вам?