В последнее время частенько обращаюсь к нейронке и наконец дошел до кинокритики.

Когда-то у меня возникла незамысловатая модель нашего ремесла. В ней нарисованный круп лошади (не знаю, почему именно её зад пришел мне в голову...) олицетворяет собой фильм (или любое другое произведение) и требует от критика (или любого иного воспринимающего субъекта) завершения, условного «дорисовывания» остальной части. Вторая половина является продуктом критика, но в то же время необходимо опирается на известную часть авторского рисунка, что препятствует чисто спекулятивной интерпретации, оторванной от своего материала.

В этой схеме мне нравится наличие творческого начала в критике (без него она невозможна), подчиненного объективно существующему произведению. Я могу дорисовать единорога, кентавра, пегаса или гиппогрифа – и каждый раз это будет новое целостное видение. Вынося свою интерпретацию, я становлюсь соавтором фильма, раскрываю «отсутствующую» часть рисунка.

Тут всплывает недочет модели, где финальное произведение представлено половиной рисунка, что слишком грубо по отношению к режиссеру. Очевидно, что произведение нуждается во внимании, но тут оно буквально неполноценно. В действительности фильм, скорее, должен походить на законченный рисунок, но с размытыми участками, зонами смутного узнавания, которые проясняются под взором интерпретатора. Но представить такую модель мне чуть сложнее, поэтому имеем то, что есть.

Другая проблема заключается в том, что «лошадиная» схема завязана на эвристическом принципе, то есть приоритете нового знания. В таком случае цель критика заключается в набивании очков интерпретации, и чем она изощреннее – тем выше балл. Тут решающим оказывается компетенция, способная изящно детализировать вторую половину эскиза и усилить радикализацию интерпретации. Это удачно подчеркивает исключительность критика, однако, уклоняется от оценочной функции. Ведь любой, даже «самый» плохой фильм, можно объяснить как-то иначе, чем это делали до тебя (теория кино нередко обращается к такому опыту). А потому приведенный подход игнорирует понятие «вкуса» как такового: здесь не существует плохого или хорошего кино.

Буду рад вашим мыслям по поводу этой схемы! О конях и критике думал под восхитительные звуки саундклауд рэпа.